Увидеть Венецию и захлебнуться слезами

Увидеть Венецию и захлебнуться слезами

Впервые оказавшись в Венеции, я для разнообразия захлебнулась слезами. Не знаю, что уж это было, но при виде куполов базилики Сан-Марко у меня натурально брызнуло из глаз. Старикашка-итальянец, заметив раскисшую фемину, только головой покачал. Насмотрелся, видимо, на чувствительных дамочек в соплях, сраженных синдромом Стендаля на знаменитой площади.

Однако так получилось, что в тот раз эти виды достались мне непросто. Сначала пришлось отмотать двое суток в поезде от Москвы до Будапешта, потом около семисот километров улетело под капот арендованного авто на маршруте до славного хорватского города Пореч, потом настало время пересесть на катамаран и сцепиться с каким-то итальянским хлыщем в белых штанах, который решил, что в моем идеальном паспорте какая-то не такая отметка на визе.Он явно хотел за просто так оставить меня без Венеции, но не тут-то было. Меня от напряжения чуть не вырвало на его отвратительные панталоны. Скандалистку оттерли в сторону, инцидент замяли, и я, фыркая и отплевываясь от нерастраченного яда, прорвалась-таки на плоскую посудину.Катамаран задрал нос, развивая скорость, и спустя три часа я забыла не только хлыща, но и большую часть своей жизни. В окне нарисовался пейзаж, практически не изменившийся со времен Карпаччо и Каналетто. Он заставил меня просить попутчиков, чтобы они как следует пощипали меня за бока.Казалось, что я, на выбор: в раю, в кино или во сне. И то, и другое, и третье было одинаково прекрасно, но самым прекрасным был вид с зеленой воды на пьяцетту, дворец Дожей и колонны со святым Теодором и крылатым львом. Примерно такое же чувство головокружительного внедрения в пейзаж у меня было еще дважды: на Рижском взморье и на подъезде к Манхеттену.Но и это еще был не финал того путешествия. В компании оглушенных своим счастьем пассажиров мы высадились на берег где-то в районе Дорсодуро. Теперь оставалось всего ничего: найти в незнакомом городе с обрушенной системой нумерации домов крошечную гостиницу где-то в сестиери Сан-Марко, что звучало одновременно прекрасно и безнадежно.