«Пиковая дама» в Мариинке

«Звезды белых ночей» открылись халтурной режиссурой и рутинным исполнением.
«Пиковая дама» в Мариинке

В год 175-летнего юбилея Петра Ильича Чайковского в Мариинском театре вспоминают сотрудничество композитора и театра, длившееся почти двадцать лет. В фойе выставлены костюмы из исторических постановок опер и балетов Чайковского, письма, деловые контракты, а также оцифрованные фрагменты рукописей композитора из мариинского нотного архива — богатейшей коллекции главного Императорского театра, которая скандальным образом до сих пор закрыта для ученых. Тему продолжила и новая постановка «Пиковой дамы» — оперы, идущей на мариинской сцене со времени своего создания в 1890 году.

Новый спектакль Алексея Степанюка сменил постановку Юрия Темирканова 1984 года, верную духу и букве «петербургской повести», с решеткой Летнего сада в натуральную величину, изношенную десятилетиями сценической жизни. Однако постановка Степанюка смотрится так, будто и ее уже пора снимать с репертуара, будто и ее мизансцены сносились от бесконечных повторений, утратив вложенные режиссером смыслы. Этот спектакль, однако, был доставлен публике без каких-либо ценных вложений изначально.

Режиссер обещал пойти проторенной дорогой и воплотить на сцене петербургскую мифологию, но не воплотил даже простейших стереотипов петербургского текста. Сцена сочится дешевой позолотой, пространство загромождают условные колонны (сценограф Александр Орлов) — позолоченные сначала и черные в последнем, суицидальном действии. Колонны находятся в движении и призваны обозначить нереальность петербургского пространства, но выполняют разве что функцию скринсейвера. Обделенные режиссерской концепцией и пристальной работой с жестом, певцы потрясают руками и заученно мечутся по сцене, иллюстрируя извечные насмешки над ненатуральностью оперного жанра. Психологическая мотивация в новой «Пиковой даме» примитивнее, чем в подростковой франшизе «Сумерки». На том же уровне и символика. Спектакль обрамляет пантомима «Герман в детстве», в которой мальчик в треуголке строит карточный домик, означающий роковое предназначение, а в финале, медленно уходя вдаль от безумного Германа, застывшего на руинах злополучного домика, воплощает катарсис и искупление любовью.

Читать дальше на сайте Colta.ru

Комментарии
Комментарии