Через кактусы к звездам

В Петербурге в рамках фестиваля Open Look выступил легендарный NDT — Нидерландский театр танца. По мнению критика, значение этой гастроли — историческое.
Через кактусы к звездам

Сколько для российского балета значит NDT, мы сами до конца не понимаем. Каждый местный хореограф в детстве переболел голландцами и хоть раз отравился работами Иржи Килиана, отца-основателя NDT в его нынешнем виде. Кафедра хореографии питерской консерватории помнит случаи, когда выученный по пиратской записи Килиан выдавался на экзамене за оригинальное сочинение — и судьи искренне ставили ему «удовлетворительно». Строгость экзаменаторов не остановила голландскую эпидемию: сплав изощренного модерна и бытового жеста, преувеличенная мимика, шевелящиеся пальцы рук, даже увлечение Моцартом — родовые черты театра Килиана можно и сейчас обнаружить в каждом втором отечественном опусе. Теперь до нас добрался оригинал: пора сверить часы и подсмотреть что-то новое.

Здесь нужно оговориться. Во-первых, пока Москва аплодировала NDT-I (основной, «взрослой» труппе), младшей столице досталось увидеть младших голландцев, NDT-II. Официально это подразделение называется De Springplank, «Трамплин» — лягушатник для тех, кто не достиг двадцати двух лет и не может быть зачислен во взрослую труппу. При этом неверно считать «Трамплин» чем-то вроде Академии молодых танцовщиков: NDT под любой цифрой (когда-то существовал и NDT-III — для тех, кому за сорок) выступает зрелой и самостоятельной компанией — одной из лучших в мире. Точнее, просто лучшей, без всяких оговорок.

Во-вторых, программу нынешних гастролей составили старые хиты — относительной новинкой можно было счесть разве что «I New Then» (2012), незатейливую вещицу для разогрева публики. Хореограф Йохан Ингер эффектно использовал простейшие приемы композиции: канон — синхрон — разрушение синхрона; вот все бегают по кругу, а вот резко распались на три группы, и каждая танцует свой текст. При этом лексику Ингера трудно назвать свежей: контракции и слайды «контемпа», па классического балета в мизерных дозах, расхлябанный бег, смешные рожицы и кукольные жесты. Все вместе — сущая танцевальная тарабарщина, секретный язык котенка по имени Гав. Лучше всего он работает в кульминации спектакля: пока «лирическая пара» медленно раздевается между сверкающих штырей, расставленных в дальнем углу, по пустой сцене бродит солист. Когда очередной предмет гардероба падает на пол, чудак-одиночка заходится в истерике: бормочет вслух околесицу, заворачивается в узел, складывает пальцы в пистолетик и расстреливает зал — ну точно «Гамлет» из недавней премьеры Большого театра, только Гамлет-комик, исполняющий веселые лацци с грустными глазами. В партере кто-то хихикал, но вообще публика принимала шутовские выходки настороженно.

Комментарии
Комментарии