«Я бы оперу назвал "Хозе"»

В Большом театре — премьера: выходит очередная версия оперы «Кармен».Режиссер спектакля, художественный руководитель РАМТа Алексей Бородин — об опере и об административном давлении на театр.
«Я бы оперу назвал

— Это страшная морока — постановка оперы, тем более в Большом театре. С каким чувством вы решились на это?

— Вы знаете, так уже бывало. Когда-то давно меня позвали в театр Станиславского и Немировича-Данченко ставить Отелло. Ответ нужно было дать почему-то буквально на следующий день. Я помню очень хорошо, что полночи, если не всю ночь, не спал и в конце концов решил так: если я откажусь, то никогда себе этого не прощу. Тут примерно та же мотивация.

— Значит, вы осознаете все последствия. И принимаете это как вызов.

— Мне это интересно, тем более что в опере иные законы, чем в драме. В драматическом театре я, допустим, тоже воспринимаю спектакль как музыкальное произведение, там есть свой ритм, своя мелодия. А оперу надо, мне кажется, воспринять как драматическое действие. И еще важно не падать в обморок, когда слышишь Большой театр. В данный момент для тебя это театр, в котором ставится спектакль, и более ничего. Если все время будешь думать о величии места, нормально работать не получится. В Большом работают живые люди, своя команда, с которыми нужно найти контакт. Тем более что со мной пришла моя команда — художник Станислав Бенедиктов, художник по костюмам Валентина Комолова, режиссер по пластике Андрей Рыклин. И каждую репетицию нам нужно объединяться вокруг спектакля. Большой театр ведь недаром приглашает драматических режиссеров — в этом сезоне, и в следующем...

— Сокуров, Серебренников...

— ...Сейчас приглашены и Женовач, и Туминас, и я. В общем, мне кажется, тенденция ясна.

— Вот интересно, какая? Что это значит?

— Я думаю, вернуть опере понятие спектакля, драматургического действа. Там ведь не только музыка. Нужно вернуть режиссуру спектакля, которая должна быть неразрывно связана с музыкой. Мне еще очень интересно работать с Туганом Сохиевым — он потрясающий симфонический дирижер, который входит в мировую десятку сильнейших.

— У нас считалось долгое время, что в опере нужно ориентироваться в первую очередь на музыку, она диктует драматургию... Что-то изменилось в этом смысле?

— Мне кажется, да. Понимаете, история оперной постановки в России все-таки связана с режиссурой. Такой гигант, как Покровский, внес в профессию оперного режиссера само понятие режиссуры. В какое-то время для привлечения публики на Западе стало модно переносить действие оперы в современность. Это, безусловно, сыграло некоторую роль, привлекло молодых зрителей. Непросто слушать Риголетто, да еще и в современном изложении. Где действие перенесено в Лас-Вегас, герцог нюхает кокаин и так далее. Но со временем это все превратилось в штамп и привело к усреднению музыкального спектакля. В том же Метрополитен-опере, где я слушал Риголетто, были шикарные голоса, оркестр — и при этом совершено, с моей точки зрения, расхожая режиссура.

Поэтому я решил для себя так: каким должен быть спектакль — классическим, авангардным,— это несущественный вопрос, важно, чтобы опера была живой.

Комментарии
Комментарии