Сезон новой бдительности

В истекшем сезоне опера стала одним из полигонов наступления цензуры на творчество. В ответ искусство выбрало тактику осторожности.
Сезон новой бдительности

Оперу в этом сезоне обсуждали широко, а именно спектакль, который мало кто видел, – новосибирский «Тангейзер». Когда режиссер Тимофей Кулябин приступал к его созданию, он, как и многие, еще не понимал, что процесс Pussy Riot не был исключением и что художнику стоит держаться подальше от всей сферы христианства – как от торфяных болот, где обитает собака Баскервилей. Государство в альянсе с церковью зачистило ареал православия от присутствия искусства. Следующей такой территорией должна стать русская классика. Все идет к тому, что режиссеру останется лишь право на интерпретацию современных произведений, в составе которых, однако, запрещено использование целого класса выражений, придающих достоверность современной речи.

Процесс логичен: эпоха стабильности должна неминуемо вступить в стадию декаданса. Отличие от советских времен в том, что количество обиженных искусством многократно выросло благодаря СМИ. Казалось бы, на «Тангейзере» были аншлаги – значит, тем налогоплательщикам, кто ходит в оперу, именно такая опера и нужна. Оскорбленными же оказались как раз те, кто в оперу не ходит, а их гораздо больше. В информационную эпоху спектакль обрел не тот смысл, что был создан на сцене, а тот, что сложился из суждений и иных вторичных источников – а в их число вошел и судебный иск.

Театральное сообщество пыталось встать на защиту: задетыми оказались слишком существенные темы. Может ли высказывание художника в принципе стать предметом судебного разбирательства? Есть ли у церкви монополия на Христа или он в равной степени принадлежит искусству? Эти вопросы остались без ответа, но оргвыводы последовали: «Тангейзер» снят, директор Борис Мездрич снят. Министерство культуры и верхушка церкви разом восстановили против себя интеллигенцию, в том числе православную. Персоной нон грата в театральной среде стал и новый директор Новосибирского театра Владимир Кехман, которому сегодня не хотят засчитывать в плюс и его очевидные заслуги в Михайловском театре. Возникла утопическая идея бойкота. Как меньшее, сразу два российских оперных театра выпали из сферы профессионального обсуждения. Правда, Тимофей Кулябин получил приглашение ставить «Дона Паскуале» в Большом театре. Если бы Большой театр находился в Берлине, Кулябина бы наверняка просили не снижать достигнутого градуса скандальности и провокационности. Едва ли молодой режиссер услышит подобное пожелание в Москве.

Комментарии
Комментарии