Франция: национальные особенности для чайников

Парижский книжный магазин как символ общественных настроений в стране.
Франция: национальные особенности для чайников

Как-то в Париже я на час завис на Бульмише в отделе медлитературы магазина Gibert Jeune — хотя ни секунды не медик.

«Бульмиш» — сокращение от бульвара Сен-Мишель, главной артерии Латинского квартала, где рыбками снуют студенты Сорбонны и обитает половина героинь романов Анны Гавальды, главной менезингерши и трубадурши сегодняшнего Rive Gauche, Левого Берега.

Бульмиш с окрестными улочками вообще нашпигован книжными магазинами, лавчонками и развалами, включая те, где все книжки по 20 центов. Перпендикулярно Бульмишу идет другой знаменитый бульвар, Сен-Жермен, который героини Гавальды пересекают исключительно на красный свет (это визитная карточка местного либерала, ниспровергателя устоев). Кстати, и герои бертолуччиевских «Мечтателей» обитали здесь, и Хемингуэй с Фицджеральдом и Гертрудой Стайн встречались тут же в книжном магазинчике Shakespeare & Company (жив до сих пор).

А чуть дальше, в Café de Fleure и ресторанчике Les Deux Mageuts, любили сиживать за кофе и книгами Сартр и Бовуар… А в двух шагах, в шалмане Le Procope, за полтора века до них сиживали все пламенные революционеры, от Дантона до Робеспьера, еще не ведая, что вскоре им чикнет по шее лезвие гильотины, изобретенной в соседнем дворе…

Ну да, вот за это я Париж и люблю — за палимпсест, где слой сквозь слой, и пойдешь в Monoprix за бутылкой бордо, салатом, хамоном и багетом на обед, а по пути пробежишь и через Генриха Наваррского, и через всех Людовиков с мушкетерами (кстати, тоже жили неподалеку), и республику, и директорию, и студенческие бунты 1960-х. Что и роднит Париж с Петербургом. И главное тут — не забыть, за чем шел.

Так вот: я со своим другом, питерским врачом, шел смотреть профильную для него литературу, поскольку врач французского не знал. По пути он вбивал в меня, как сваю в зыбкий питерский грунт, сведения о ценах на предмет его интереса. Что — бум, бум, бум! — «Атлас черепно-лицевой хирургии» в России стоит 25 тысяч рублей, а последнее издание «Внутренних болезней» Харрисона — так вообще 50 тысяч. Бум-бум-бум. Цены он вбил.

К тому же, в медицинском учился его сын, и расходы на литературу составляли ощутимую статью семейного бюджета.

И вот мы зашли, и два вздоха вырвались из нас.

Комментарии
Комментарии