Путешествие в горный Дагестан

Геннадий Иозефавичус впервые оказался в Дагестане и тут же без боя сдался перед красотой гор и гостеприимством местных.
Путешествие в горный Дагестан

Когда беззвездная чернота ночи поглотила горы и был произнесен последний тост, пятичасовое застолье закончилось. Из беседки, стоящей над обрывом, мы переместились к огню, разведенному в стальной чаше неподалеку от дома. Сами собой из тьмы возникли кресла, пледы, кружки с горным чаем. Мы расселись вокруг очага, и Магомед Синдиков, «дагестанский Высоцкий», как отрекомендовал его кто-то из наших новых друзей, снова запел. До того за столом, между ухой, хинкалами с бараниной, шашлыками из осетрины и пловом, запеченным в тесте, певец уже исполнил «Соловьев», «Журавлей», пару песен Владимира Семеновича, сагу об аварской женщине, которая, встав между дуэлянтами Пушкиным и Дантесом, Лермонтовым и Мартыновым, должна была бы спасти великих поэтов, а еще жалостливую балладу о девочке Эльмине, отобранной у нежного отца-дагестанца злобной эстонской матерью. Теперь, у костра, Магомед Синдиков, растянув мехи аккордеона, запел об имаме Шамиле, державшем свой последний бой в километре от дома нашего гостеприимного хозяина Амира Амирова в Гунибе: «Гуниб — гранитная твердыня, // И защищал ее Шамиль, // Все удивляются поныне, // Как забрались на этот шпиль».

Гуниб — это аварский аул, расположенный на плоской вершине горы, в трех часах езды на машине на юго-запад от Махачкалы. Превратив аул в крепость, четыре сотни мюридов Шамиля сражались с шестнадцатитысячной армией генерала Барятинского. Закончилось противостояние штурмом, кровопролитием и сдачей Шамиля на весьма почетных условиях: имаму было позволено воссоединиться с семьей и жить в купленном за счет казны большом доме в Калуге. Позже император даже разрешил Шамилю совершить хадж. Во время хаджа, в Медине, имам и умер. Сегодня сепаратист Шамиль, десятки лет боровшийся за независимость имамата Северного Кавказа, в этих краях — почти официальный герой. Улица Шамиля ведет к центральной площади Гуниба, где наряду с портретами героев-гунибцев, лозунгом «Слава воину-победителю!» и монументом «Журавлям» Расула Гамзатова выделяется высеченный на камне огромный портрет имама — сурового бородатого мужчины с пронзительным взглядом.

Комментарии
Комментарии