Чужие на Байкале

На поверхности ничего не изменилось. Но если опуститься под воду, сразу понимаешь: «славное море» тяжело больно.
Чужие на Байкале

На поверхности ничего не изменилось. Но если опуститься под воду, сразу понимаешь: «славное море» тяжело больно. Есть ли надежда на выздоровление?

Осенью 2013 года шторм у Северобайкальска выбросил на берег около полутора тысяч тонн спутанных нитеобразных водорослей. Зеленая масса лежала на берегу и гнила, распространяя неприятный запах. Скопления тины появились и у других населенных пунктов, не на шутку встревожив жителей: в таких масштабах водоросли на Байкале не выбрасывало никогда. Три из четырех кораблей Лимнологического института Сибирского отделения РАН, отложив прочие исследования, вышли в плавание, чтобы составить полную картину происходящего. В прессе стали появляться статьи, в которых впервые прозвучало имя Чужого, уничтожающего озеро, — спирогира.

«У этой тины, похоже, нет совести! — грустно шутит руководитель Лаборатории генной систематики Лимнологического института, профессор Иркутского университета Дмитрий Щербаков, работающий на Байкале с 1989 года. — Размножаясь в водах озера, эта чужеродная водоросль, судя по всему, угадала такую комбинацию генов, которая позволила ей победить всех местных, подобно хулигану на танцах».

Именно в лаборатории профессора Щербакова из комка тины, взятого на анализ осенью 2013 года, извлекли несколько отдельных ниточек и расшифровали небольшой участок ДНК. Эта ДНК принадлежала спирогире. Правда, пока исследовано меньше одного процента всех водорослей в комке, и еще рано утверждать, что вся тина состоит из спирогиры.

Кем бы ни оказалась водоросль-захватчик, это очень серьезная угроза. Байкал огромен, однако самых «горячих точек» биоразнообразия меньше, чем пальцев на руке: около 90 процентов видов обитают всего на двух процентах площади озера. И сейчас эти два процента зарастают тиной.

У байкальской воды особый состав: в ней мало органики и много кислорода — больше, чем в человеческой крови. Тина прекращает циркуляцию воды у дна, кислород в придонном слое быстро «выдышивается», и захваченное место становится непригодным для местных видов.

Комментарии
Комментарии