Суровая финская роскошь

В Главном штабе открылась выставка «Золотое поколение. Модернизм в финской архитектуре и дизайне», организованная Эрмитажем совместно с Институтом Финляндии в Санкт-Петербурге.
Суровая финская роскошь

Архитектурная программа Эрмитажа — это прежде всего имена-гранды: под Калатраву и Заху Хадид отводился самый помпезный выставочный зал Зимнего дворца, что символизировало если не скидывание архитектурной классики с корабля современности, то хотя бы их равноправие. Вторым ощутимым направлением этой программы стало последовательное изучение функционализма — как стиля и как его продолжения. Голландский XX век и Белый город Тель-Авива говорили об архитектуре не как о звездной болезни, а как о рачительном познании пространства и человека в нем. Что, впрочем, не исключает и всплесков индивидуальной гениальности.

Финский модернизм в этом ряду кажется совершенно логичным. Тут есть и звезды (одного Алвара Аалто хватило бы на десяток экспозиций, а он тут только предтеча золотого века), но куда важнее в этом контексте потоковый ряд архитектуры, превратившей Финляндию из лесной окраины Европы в страну победившего дизайна. Для Петербурга такое соседство особенно острое. Здесь ходит поговорка о том, что Хельсинки — это Петербург, каким он мог бы быть, не случись революции и 70 лет советской власти. Но это лишь красивые слова. Коренное отличие двух городов в мировоззрении: если Петербург был и остается порождением имперской идеи, то в Хельсинки пара ампирных площадей, занесенных Российской Империей в свою северную провинцию,— лишь короткое отклонение от магистральной линии. Сам же город (а вместе с ним, и по малости территории куда сконцентрированнее, и вся страна) есть выражение суровой протестантской этики. В этой ситуации любое сходство оборачивается острым отличием.

Комментарии
Комментарии