Что не  так с  памятником Плисецкой  и с  остальными памятниками

Москва панически боится пустоты и  продолжает заполнять все возможные места монументальный скульптурой. Приобретение этой недели  — памятник Майе Плисецкой на  Большой Дмитровке.
Что не  так с  памятником Плисецкой  и с  остальными памятниками

20 ноября в московском сквере имени Майи Плисецкой состоялось открытие памятника великой балерине. Реакция москвичей снова оказалась крайне противоречивой, в диапазоне от «такого не было даже при Лужкове» до «зато Родиону Щедрину нравится».

То, что все больше новых памятников, по идее призванных объединять народ вокруг общих ценностей, становятся поводом раздора, явно говорит о том, что в отрасли не все ладно, а вошедший в моду термин «скульптуробесие» как бы намекает на гиперактивность столичной Комиссии по монументальному искусству.

Началось это, собственно, еще в 1990-е, когда памятники стали прибывать один за одним, причем не на окраинах, а в центре, который и так исполнен смыслов и не страдает от отсутствия качественной дореволюционной и советской скульптуры.

Если вы помните, на Страстном бульваре постепенно появились изваяния Высоцкого (1995), Рахманинова (1999) и Твардовского (2013), с интервалом в сто и двести метров. Теоретически меж Рахманиновым и Высоцким пустует еще одно резервное место, а если принять 100 метров за норматив, то на Бульварном кольце можно разместить еще более 85 замечательных монументов.

При этом Страстному бульвару повезло в плане того, что все три увековеченных персонажа действительно не чужие ему люди. Чистопрудному бульвару достался Абай Кунанбаев, о существовании которого до 2006 года в Москве вообще мало кто догадывался, но зато у Абая есть симпатичный пьедестал с парой казахских идолищ, которые отсылают нас к памяти о находившемся здесь Поганом пруде.

Проблема исторической привязки памятника к месту остается дискуссионной: на то, что князь Владимир никогда не бывал в Москве можно возразить, что Христос не бывал в Рио-де-Жанейро, символом которого является его статуя. Но мы наблюдаем полную потерю чувства уместности: сначала скульптор Церетели населяет строгий Александровский сад, считавшийся мемориалом военной славы, своими веселыми зверушками...

Комментарии
Комментарии