«Мы заводим детей не затем, чтобы стать счастливее»

Полюбив в своем ребенке себя, мы затем учимся бескорыстно и безусловно любить в нем другого: непохожего на нас и не принадлежащего нам. Любить по-настоящему.
«Мы заводим детей не затем, чтобы стать счастливее»

Это самое сильное, что может случиться с мужчиной, то, ради чего он создан, если он вообще создан ради чего-то, и это «что-то» на самом деле – «кто-то»: мой ребенок, любовь моя! В нем начинается жизнь, или, точнее, начинается заново и именно так продолжается из поколения в поколение. Она не может продолжаться иначе, кроме как начинаясь заново, потому что мы смертны. Родители платят своему биологическому виду дань, если можно так выразиться. Отдают то, что было получено: порождают, а не создают, передают по наследству, а не производят сами. Мы не «делаем детей»; мы занимаемся любовью, а уж дети получаются сами собой. Как могут, так и живут. С самого начала возникает одиночество, и одинокими мы остаемся до конца. Смертные, рожденные от смертных. Все начинается заново, потому что все продолжается. Все продолжается, потому что начинается каждый раз заново.

Все начинается заново, но никогда не повторяется. Он – это не я; я – это не он: мой ребенок, любовь моя, самый близкий из ближних, самый интимный из интимных, и все же совсем другой с самого начала; чужой моему сердцу, он устраивается в нем как в завоеванной стране (моя душа – выжженная земля), и вдруг весь мир покоряется его улыбке!

Мать носила его в себе раньше, чем узнала его, питала его, прежде чем кормить, любила раньше, чем полюбила. И вот это случилось: наш сын, наша дочь. Любовь порождает любовь. Это похоже на чудо, но это поистине так. Маленькая человеческая любовь – мужчина и женщина, пара – оборачивается этой любовью, которая больше любви, сверхчеловеческой любовью, и при этом самой человечной из всех, самой сильной, самой распространенной, самой банальной, самой потрясающей. Наш ребенок, наша любовь.

Не надо себя обманывать. Жизнь была бы проще без. Легче. Удобнее. Было бы несравнимо меньше забот, несравнимо меньше тревог, несравнимо меньше усталости!

Детей заводят не затем, чтобы стать счастливее. Детей заводят ради любви и посредством любви. Счастье наступит, если оно наступит, и продлится, если продлится, только как бонус, как подарок сверх обещанного. Но счастье слишком хрупко, слишком обнажено, слишком сомнительно. Что может наша радость против ребенка, который страдает?

Комментарии
Комментарии