Другая лапша

Елена Байбикова, антрополог и переводчик японских детских книг, – о том, как узнавать несхожие культуры и играть в неизвестные игры.
Другая лапша

– Лена, вы переводите с японского. Есть ли какие-то особые сложности, характерные для перевода именно японских авторов?

– У меня, как у любого переводчика, порой возникают сложности при работе над книгой. Эти сложности бывают «техническими», а могут быть связаны и с особым культурным контекстом. Конечно, не всегда понятно, где кончаются проблемы одного порядка и начинаются другие. Но при переводе детской художественной литературы я это чувствую. Тут большую роль играют культурные реалии. Для ребенка очень важны именно конкретные вещи и явления. С ним сложно разговаривать языком абстрактных понятий. И кажется, что при переводе нужно подыскивать аналог неизвестной ребенку реалии среди того, что ему знакомо. Но стоит так сделать – и вдруг обнаруживается, что вся конструкция детской книги начинает разрушаться. Или ты понимаешь, что при замене реалий возникает какая-то совершенно другая книга. Что-то вроде «вариации на тему». А я все-таки считаю себя переводчиком, а не соавтором. Поэтому я стараюсь таких вещей избегать.

Когда я переводила «Взгляд кролика» Кэндзиро Хайтани, такой соблазн постоянно возникал. Например, в тексте упоминается игра, в которую играют японские дети. Российским детям эта игра совершенно незнакома. Можно было подыскать какой-нибудь аналог среди известных им игр. Но я в себе это желание подавила. Решила: пусть дети узнают что-то для себя новое. Оказывается, есть и неизвестные им игры.

– Сделали сноску?

– Сделала. Хотя сноски в детской художественной литературе не приветствуются. Ребенку, особенно младшему школьнику и даже школьнику средних классов, трудно читать книгу со сносками. Текст теряет целостность. Чтение тормозится. Иногда переводчику удается дать объяснение прямо в тексте, в скобках. Или добавить пару предложений, чтобы было понятно, о чем идет речь. Но это не всегда получается.

– «Я ем лапшу, а в это время…» Японская лапша – это ведь не та же самая лапша, которую мы знаем? Или это не важно?

– Все важно. Конечно, японская лапша совершенно другая. И если воспринимать книжку как именно японскую, то это важная деталь. Но «Я ем лапшу, а в это время…» – книжка-картинка. Это облегчает ситуацию для переводчика. С точки зрения понимания реалий иллюстрации очень помогают. Но и свои ограничения накладывают: я уже не могу так свободно фантазировать и экспериментировать с текстом. Я привязана к картинкам.

Комментарии
Комментарии