Антон Комолов: «Я еще не дорос до пиджака, расшитого стразами»

Популярный ведущий рассказал о своем гардеробе и о смокинге с вечера, который он провел с Моникой Беллуччи.
Антон Комолов: «Я еще не дорос до пиджака, расшитого стразами»

Шуба по наследству

— В детстве у меня с одеждой была напряженка — впрочем, как и у многих моих ровесников. Родители не так хорошо зарабатывали, чтобы покупать классные вещи, да и в магазинах в ­1980-е годы выбора не было — не разгуляешься. Поэтому я ходил в двух комплектах одежды: на каждый день и на выход. Помню праздничный свитер, который надевал, когда мы собирались в гости, — такой полосатый, легкий, приятный на ощупь. А еще достаточно дорогое пальто. В отличие от меня, родители относились к нему трепетно, а я не особо понимал цену вещам, да и деньгам тоже, и его не любил. Оно было классическое, темно-коричневое — на мой взгляд, очень скучное.

Выделялась только одна классная деталь — двойные карманы. Бывает, надеваешь его первый раз после лета, залезаешь в карман, а там — мелочь. Немного, конечно, копеек двадцать — тридцать, но и этого достаточно для счастья.

Какие-то вещи доставались от троюродных братьев, которые меня года на три-четыре постарше, от других родственников. Уж не помню, от кого, но мне перепала шуба. Я ее носил несколько лет, а потом она ушла дальше — кому-то по наследству. И представьте, через несколько лет шуба вернулась к моей младшей сестре. Мне кажется, раньше вещи жили дольше, чем сейчас автомобили.

В Советском Союзе трудно было достать красивые, интересные вещи, счастливчики привозили их из-за границы. Со мной в классе учились дети дипломатических работников — вот кому повезло: у них были крутые пеналы, которые сейчас на каждом углу продаются.

А у меня — обычная овальная пластмассовая коробочка. Конечно, страшно хотелось чего-то подобного, но эти желания никогда не перерастали в капризы типа «вынь да положь».

— В моем гардеробе много футболок с забавными картинками и надписями. Все никак не могу распрощаться с ними.

Бабушке это понравится

— Я никогда не был капризным ребенком. Меня можно было убедить носить то, что мне не по вкусу. «Антон, надо это надеть, потому что мы едем к бабушке! Бабушке понравится». И я со вздохом соглашался. Капризничать по поводу вещей — прерогатива женщин.

Зачем отбирать у них хлеб? (Улыбается.) А вот мой сын с характером — наотрез отказывается носить то, что ему не нравится. Андрей рисует, у него есть чувство цвета и стиля, поэтому он вполне может заявить, что кофта не подходит к штанам. У меня это вызывает недоумение. Ведь я и сейчас достаточно спокойно отношусь к одежде.

Хотя в подростковом возрасте тоже хотелось как-то выделиться. Понятно, было не до шика — денег на крутые вещи не хватало. А то, что покупали родители, естественно, и выбирали они. Собственные деньги у меня появились только в 11-м классе. Я работал грузчиком — это был единственно возможный вариант заработка для пацана моего возраста. Мы с другом ездили на машине с отцом одного одноклассника. Причем этот одноклассник ходил в школу — ему папа не разрешал уроки прогуливать. А мы втайне от своих родителей два дня разгружали фуру с неваляшками — перевозили их со склада в магазины. Я тогда играл в баскетбол и на заработанные деньги купил себе высокие кроссовки, которые порвались практически сразу. К счастью, мне удалось их обменять на новые.

Когда я учился в институте, появились молодежные субкультуры: рокеры, рэперы и так далее. Я же в последних классах школы и на первых курсах университета носил в основном одежду спортивного стиля: у меня были футболки с эмблемами разных баскетбольных команд, куртка клубная «Сиэтл Суперсоникс», теплая зимняя куртка Мичиганского университета. И только высокие кроссовки — других для меня просто не существовало. Причем я не играл в них — жалко было портить. Сейчас такой стиль называется гранж: джинсы, кроссовки, футболки и клетчатая рубашка сверху. В тот же период я начал слушать рок-музыку. Вот эти два увлечения — баскетбол и рок — и повлияли на мою манеру одеваться.

— Я никогда не был капризным ребенком — меня можно было убедить носить то, что мне не по вкусу. Да и сейчас достаточно спокойно отношусь к одежде.

Смокинг имени Моники Беллуччи

— Когда я начал работать на телевидении, вещи стали сами приезжать ко мне. На канале MTV одежду для съемок привозили стилисты, они и следили за модными тенденциями. Что-то из того, что они предлагали, мне совсем не нравилось, а кое-какие вещи я оставлял себе. Это невероятно удобно: не надо было тратить уйму времени на поиски подходящей одежды. Я не любитель бродить по магазинам, быстро устаю. Для меня идеальный магазин тот, где за пару часов можно купить все — от носков до куртки. В Москве редко хожу на шопинг, иногда закупаюсь за границей. Правда, в последние полтора года из-за курса евро и доллара это стало дороговато.

А раньше там было дешевле, чем у нас.

Кстати, вспомнил забавную ситуацию в одном из торговых центров Милана. Подошел ко мне странный мужчина с девушкой и спросил серьезным голосом: «Do you speak English?» Я ответил утвердительно. Тогда он кивнул, повернулся к девушке и скомандовал: «Давай!»

Она тихонько подошла, спросила, не Антон ли я Комолов, попросила сделать фото. К чему была такая прелюдия — непонятно, зато случай запомнился.

Но вернемся к нашей теме. Сейчас в моем гардеробе по-прежнему полно футболок — многие из них с забавными картинками и надписями. Все никак не могу распрощаться с ними. Мне и мама говорит, и сам понимаю, что пора уже от маек переходить хотя бы к рубашкам. Но футболка — удобная вещь: проснулся, надел, весь день ходишь — нигде не жмет, не тянет.

Но не думайте: у меня достаточно костюмов — ведь я веду концерты. Среди них есть один памятный. Пару лет назад в Москву приезжала Моника Беллуччи. Дом Dolce & Gabbana устраивал какое-то благотворительное мероприятие, во время которого проводилась игра в томболу (итальянская разновидность лото). Ведущими были мы с Моникой. Нас познакомили, мы пообщались, провели игру, и на память об этом вечере мне достался смокинг D&G. Я его не отдаю в химчистку — сама Моника дотронулась до правого рукава. (Смеется.)

— Легендарный смокинг с вечера, который я провел с Моникой Беллуччи. Не стираю его с тех пор.

Стринги со стразами

— Если раньше каждый слушатель представлял себе радиоведущего по-своему, то сегодня легко можно ­увидеть в Интернете, как выглядит тот или иной ведущий, более того — в режиме реального времени посмотреть, как он одет. Поэтому одеваться надо прилично, хотя специально к эфиру я не наряжаюсь. Какой-то одной счастливой или особенной вещи для работы у меня нет. К счастью или к несчастью, качество эфира не зависит от одежды, поэтому могу себе позволить не занашивать до дыр одни и те же рубашки или штаны, в которых я когда-то круто отработал.

А в институте — да, было. Студенты, как правило, суеверные люди, и я не был исключением. Если начинал сдавать сессию в одной одежде, то до конца экзаменов в ней и ходил.

Был у меня такой костюм, перешедший ко мне от папы, который я надевал на выпускные экзамены в школе. Очень удобно: за пояс брюк под пиджаком проще спрятать шпаргалки и остаться незамеченным. Пиджак тогда был мне немного великоват. Сейчас обратная ситуация: я отдаю папе свои костюмы, и они немного висят на нем. Вот такой круговорот костюмов в нашей семье.

— Я не суеверный и не занашиваю до дыр одни и те же рубашки или штаны, в которых когда-то круто отработал.

Есть в моем гардеробе и странные вещи. Например, приталенный джинсовый пиджак. Я его купил лет семь назад — казалось бы, в сознательном возрасте, но так ни разу и не надел. Еще, помню, после съемок выкупил несколько костюмов. И среди них оказалась тройка — брюки, пиджак и жилетка густого бордового цвета. Сидит как влитой, но цвет настолько обязывающий, что за три года я так и не придумал, куда его надеть. И выкинуть жалко. Ждет своего часа — какой-нибудь вечеринки в стиле 1990-х: когда все эти бордовые штуки повылезают, я явлюсь во всеоружии. (Смеется.)

Мне вообще кажется странным, когда человек моего возраста одевается слишком ярко. Когда-то, в конце девяностых — начале нулевых, я носил вещи кислотных оттенков. ­Сейчас же ­самая яркая моя вещь, наверное, красного цвета. И как максимум — кислотных цветов кроссовки. Слишком экстравагантные вещи — не мое. Я еще не­ дорос до пиджака, расшитого стразами или пайетками. Даже если на нем вышит череп, я пока себя в этом не вижу. Ну и в стрингах, наверное, тоже. И уж тем более — в стрингах со стразами. Боюсь пораниться! (Смеется.)

Тату японских якудза

— Что касается экспериментов с внешностью, то, к примеру, у меня достаточно долгое время была серьга в ухе. Так себе эксперимент, по нынешним меркам весьма консервативное решение. Просто подумал, почему бы не попробовать. В конце концов, ухо — не пупок и не сосок, и не что-то еще. Но уже долгое время не ношу ее. Не то чтобы не по статусу — просто надоело. Мы живем в удивительное время, когда топ-менеджеры серьезных компаний могут носить в ухе несколько сережек, а лет через пятнадцать появятся забавные бабушки и дедушки с растянувшимися татуировками на теле.

Были и не совсем удачные изменения во внешности. Я долгое время носил удлиненную стрижку — называлась она романтическим словом «шапочка». А потом пришел к своей парикмахерше и говорю: «Слушай, давай что-нибудь покороче попробуем». Начала она меня стричь. «Ну что, так оставить или покороче?» — «Еще чуть-чуть…» — «Может, еще покороче?» — «Ну, давай». В итоге мне оставили миллиметров пять по всей голове, а на макушке и спереди сантиметровой длины волосы. Я посмотрел на себя и из парикмахерской сразу поехал в магазин покупать бейсболку. Так у меня появилась первая кепка.

Татуировок у меня нет — видимо, миновал этот возраст. Лет десять назад я думал что-то набить, но сейчас спокойно к подобным вещам отношусь. Мне кажется, для татуировки нужна смешная идея или что-то значимое для человека, важное. Поскольку я ничего не придумал, решил ничего и не делать. Смотрю на окружающих — по большей части у них чудовищные татуировки. Но есть и такие, которые мне нравятся. Например, у телеведущего Тимофея Баженова, который вел сначала программу о животных, а сейчас о выживании в дикой природе. Приходит он к нам с Ольгой Шелест на эфир, и мы видим, что у него огромное количество тату по всему телу. Сначала он продемонстрировал рисунок на плече, затем на спине. А потом снял брюки, и мне показалось, что на нем цветные колготы: все ноги изрисованы. Очень крутые татуировки: какие-то волки, птицы, прямо сплошной рисунок забит, как у японских якудза.

Это был последний раз, когда я снова подумал: может, и мне что-то такое сделать? Но пока держусь — хожу без всего, разве что в родинках. (Смеется.)

Источник tele.ru

Комментарии
Комментарии