Валерий Леонтьев: «Я получил прививку против гламура»

Валерий Леонтьев рассказал о начале карьеры, современной музыке и даче в Майами.
Валерий Леонтьев: «Я получил прививку против гламура»

В этом году Валерий Леонтьев отмечает творческий юбилей – его карьера началась 45 лет назад с регионального конкурса «Песня-71» в Воркуте.

– Валерий Яковлевич, почти полвека на сцене – огромный срок даже по мировым меркам. Не хочется все бросить и заняться чем-то другим?

– Когда после концерта чувствую себя совершенно опустошенным или когда возвращаюсь с гастролей разбитый и больной, признаюсь, такие мысли меня посещают. Но потом набираюсь сил и говорю себе: «Все, отпуск кончился, пора домой – на сцену». Не скажу, что я единственный, но один из немногих, для кого дом именно там – на истертых досках под пыльным балдахином, в слепящем свете софитов.

– Сожалеете ли о чем-то не сделанном? Хотели бы что-то изменить?

– Все, что пережито, прочувствовано, преодолено, навсегда со мной. Впрочем, я так и не сыграл главную роль в кино.

– А каким был тот памятный конкурс в Воркуте, с которого все началось?

– Тогда я пел еще в самодеятельности. Ставка была очень высока: счастливчиков – 15 лучших исполнителей – посылали учиться в Москву. Накануне я неудачно упал, поэтому пришлось выступать в гипсе и на костылях. Но был назван лучшим – уж не знаю, за гипс или за пение, – и принят на работу в филармонию. Так все и закрутилось.

– А ваши родители какую судьбу вам прочили?

– Я родился в простой семье, мой отец был олене­водом-ветеринаром. В советское время существовала непреодолимая пропасть между жизнью обыкновенных людей и артистов, космонавтов, дипломатов, членов политбюро… Помните, как у Ахматовой: «Не для вас, не для грешных рай»? Родители хотели, чтобы я получил серьезную профессию – инженера, геолога, врача. Да я и не заикался о сцене – хотел стать океанологом. Но единственный институт, где обучали этой профессии, находился во Владивостоке. А у родителей не было денег даже на дорогу.

– А почему вы бросили ГИТИС?

– Из-за стеснения. Кто-то из представителей ордена иезу­итов сказал: «Дайте нам вырастить ребенка до семи лет, а потом делайте с ним что хотите». Я и сегодня остаюсь человеком из народа. А уж в свои 17 лет!.. Я был напуган, огорошен, прибит образом жизни золотой молодежи. Такая вот прививка против гламура.

– Меня поразил один факт из вашей биографии: в середине 70-х вы участвовали в жесткой драке с ножами и бутылками.

– Я человек не конфликтный, но всегда мог постоять за себя. Приходилось негодяев и кулаками учить.

– Не могу не спросить ваше мнение о современной музыке, которую часто упрекают в пошлости и безвкусии.

– Сегодняшние деятели искусства бесконечно далеки от поэтов серебряного века, которые влияли на общественное сознание. Они хотят только потреблять. Сколько себя помню, мне всегда приходилось много работать, чтобы оставаться на плаву. Меня не пускали, зажимали, вырезали из эфиров. А сегодня где мои гонители?

– Знаю, что светской суете предпочитаете занятия садоводством на даче в Майами. Как урожай?

– В прошлом году собрал рекордный урожай авокадо! Наелись и мы, и белки, и птицы. Даже привез три штуки в Москву. А какие у меня растут манговые деревья! Вообще, только в Майами у меня получается расслабиться. Там о внешнем виде особо не задумываюсь: шорты, майка, мокасины.

– Многие из ваших соседей по Аллее славы в Лужниках имеют немузыкальный бизнес – рестораны, салоны красоты. А вы о чем-то подобном не думали?

– Слишком дорожу своим именем. Хочется остаться в истории музыкантом, а не владельцем «свечного заводика». Иное дело, если бы придумал какой-нибудь уникальный автомобиль.

– Вы всегда были одним из самых высокооплачиваемых российских артистов. Экономический кризис, о котором все говорят, вас коснулся?

– Неплохо зарабатывать я стал лишь в 1987 году. У меня была высшая ставка: 202 руб­ля 50 копеек за концерт. И я купил «Волгу». Едва машину привезли во двор моего дома, как ее задел ковшом разворачивающийся экскаватор и буквально снес половину кузова…

Сегодня все подорожало: костюмы, свет, аренда залов. А я, заметьте, не увеличиваю цены на билеты, поскольку человек совестливый и не могу допустить, чтобы поклонники после похода на мой концерт хлебали постный суп. Выступления в залах, где владельцы в два раза подняли арендную плату, я попросту отменил. В наше непростое время последнее дело – наживаться на ближнем. Пусть я потеряю какие-то деньги, но при этом сохраню репутацию порядочного человека и любимого артиста. А репутация – серьезная вещь, ее не купишь.

Источник: Вокруг ТВ

Комментарии
Комментарии