Китай — новая винодельческая держава

Сначала китайцы скупали самые дорогие французские вина, потом — «секреты» лучших виноделов мира. А теперь по всему Китаю открываются многочисленные винодельческие хозяйства.
Китай — новая винодельческая держава

Перед подачей перепелиного супа мадам Ван предлагает тост: «За нас! Мы это заслужили!» Она, конечно, формулирует эту мысль более витиевато и не так лаконично. Такие вечера, как этот, — говорит бизнес-леди из Китая, оживленно жестикулируя, — награда за годы тяжелой работы для всех присутствующих. «Так насладимся же жизнью и этим вином!»

Иоланда Ван с улыбкой обводит взглядом длинный стол со свечами, усыпанный лепестками цветов и заставленный рядами высоких бокалов. Человек сорок — мужчины и женщины — отрываются от своих смартфонов и кивают в знак согласия. Члены винного клуба

«Ле Миллезим» всегда и везде на работе. Застройщики, банковские менеджеры, бизнес-консультанты. Словом, успешные люди. Денег у них больше, чем свободного времени. Для них целый вечер безделья за бокалом вина — настоящая роскошь. Статусный досуг.

К тому же сегодня одним бокалом дело не ограничится. Этим вечером двое виноделов, прилетевших из Франции, представят почтенной публике семь своих флагманских марок.

В Пекине около десятка таких винных клубов. Но «Ле Миллезим» — один из самых престижных. На трех этажах — винный погреб, китайский ресторан и сигарный салон со встроенным шкафом для хранения сигар и громадными пепельницами, больше похожими на тротуарные плиты.А дальше начинается царство избранных: лабиринт облицованных кафелем коридоров с дверями, ведущими в 17 частных апартаментов.

Тут кожаные кресла и оленьи рога на стене. Там большой обеденный стол и картины, изображающие бравых европейских полководцев на лихих скакунах. И повсюду элегантные туалеты для облегчения после возлияний — пожалуй, самых дорогих в китайской столице.

С момента основания клуба в январе 2007 года бокалы здесь наполняются исключительно продукцией ведущих винодельческих хозяйств Бордо. Таких, как «Шато Петрюс», «Шато Латур», «Шато Лафит-Ротшильд».

Каждая бутылка — ценой от нескольких сотен до нескольких тысяч долларов. Ради вин подешевле здешние сомелье даже погнушаются доставать штопор. А пустые бутылки отправляются не в мусорный бак, а на застекленные полки в коридоре. Там же многие члены клуба вывешивают свои трофеи — рамки с этикетками выпитых вин. Словно «О-Брион» 1998 года или «Шато Марго» урожая 2007-го — это дичь, которую они уложили метким выстрелом на охоте.

Правда, в последние месяцы этот «зал славы» особо не пополнялся. На пике популярности «Ле Миллезим» объединял 300 любителей вина, готовых выложить не менее 12 тысяч евро за годовой абонемент. Сейчас осталась лишь сотня, говорит с улыбкой директор по маркетингу. Клиентура редеет. Зато винный погреб ломится от дорогих импортных вин. Там уже накопилось 20 тысяч бутылок. В случае чего хватит, чтобы залить горе.

Любимые апартаменты французского посла тоже осиротели. Закрылся и клубный ресторан французской кухни. Смаковать напитки маленькими глотками клиенты, предпочитавшие до вступления в клуб крепкий алкоголь, кое-как научились. А вот к крошечным западным порциям так и не привыкли.

Выписанный из Европы повар вернулся на родину. И когда гостям нужно приготовить что-то необычное, как сегодня вечером, в «Ле Миллезим» приглашают местного повара, который предлагает пару своих «импровизаций» с рыбой и овощами. Гости без особого энтузиазма ковыряют ножом и вилкой его творения. На лицах — немой вопрос: это действительно утонченная французская кухня или все просто недожарено?

Дела у «Ле Миллезим» сейчас явно идут не блестяще. А ведь еще недавно Китай словно захлест­нула винная волна. За последнее время китайцы выпили столько красного вина, словно столетиями изнемогали от жажды. Два миллиарда бутылок в год — мировой рекорд. А к 2018 году потребление должно вырасти еще на 25 процентов. Китай стал крупнейшим рынком сбыта красного сухого вина.

«Но я не знаю ни одного винного клуба в стране, который бы приносил прибыль», — говорит рослый француз, откидываясь на спинку дивана в своей пекинской квартире.

Под ногами у него валяется детская игрушка, на сервировочном столике — пара чашек. На удивление «безалкогольная» обстановка для одного из крупнейших винных экспертов в стране.

Сейчас Николя Карре в основном консультирует местные концерны, но начинал как сомелье. Он приехал в Китай лет десять назад — просто из любопытства. К тому времени платежеспособные граждане КНР уже открыли для себя вино.

С 1980-х «бордо» подорожало на 1000 процентов. А цены на некоторые вина великих урожаев выросли аж на 4000-7000 процентов. Они взметнулись на «космическую» высоту, подгоняемые запросами «новых китайцев», для которых вино — атрибут высокого статуса и символ принадлежности к западной культуре.

Но главным двигателем роста стала политическая элита Китая. На такие мелочи, как цена и винный этикет, тут не обращают внимания. Бросить пару кубиков льда в бокал с элитным «Шато Петрюс» или разбавить «Шато Марго» колой за обедом — обычное дело.

Уже в 2011 году знаменитое французское хозяйство «Шато Марго» каждую третью из своих бутылок поставляло в КНР. А «Шато Лафит-Ротшильд» — каждую десятую. В Китае уже продано 600 тысяч бутылок «звездного» вина «Лафит-Ротшильд». При том что в год это шато производит всего 250-350 тысяч бутылок.

Винный бум породил и целую индустрию, специализирующуюся на фальсификации престижных марок. Несколько сотен евро стоит даже пустая бутылка «Лафит-Ротшильд». Ведь ее можно заполнить другим вином, закупорить и продать под видом оригинала.

«На многих бизнес-ланчах китайцы по-прежнему обсуждают только две темы: недвижимость и вино», — рассказывает Карре. Но в целом ситуация поменялась. Власти объявили войну коррупции и растратам, и элитные винные марки от этого сильно пострадали.

Строгие наказания призваны обуздать мздоимство в рядах членов партии. Многие деловые вопросы тут решаются с помощью неприлично дорогих подарков, фактически — взяток. Не подмажешь — не поедешь. А дорогое вино считалось лучшим подарком.

«Сейчас этот рынок целиком ликвидирован», — говорит Карре. Эпоха элитных вин уходит в прош­лое. А вместе с ней — и винные клубы типа «Ле Миллезим». Пока в Китае царил ажиотаж вокруг «бордо», незаметно подросло новое поколение любителей вина. Для них это прежде всего более здоровый напиток, чем традиционное крепкое спиртное.

В стране появилась перспективная целевая аудитория с развитым вкусом — люди, которые хотят получать за свои деньги качественный товар, но не желают переплачивать за бренд.

Обслуживанием таких потребителей и занимаются бизнесмены типа Александра Кро. Деловой костюм, галстук, волосы, уложенные гелем. У директора по продажам небольшой компании, которая специализируется на импорте вин не дороже 100 евро, отличное настроение. Дела идут в гору.

Возможно, один из главных секретов успеха — дегустационные курсы и мастер-классы сомелье, которые фирма Кро уже несколько лет организует для покупателей. Как и многие другие импортеры, Кро старается научить иностранных потребителей правильно оценивать вина. А для этого нужно время.

«Когда пару лет назад я решил продавать в Китае розовое вино, мест­ная публика решила, что я просто подкрашиваю белое, — вспоминает Кро. — А ценителей белого вина тут мало, ведь его традиционно пьют на поминках. Китай — это страна красного цвета. Он здесь символизирует счастье».

«Первым делом нужно менять культуру потребления алкоголя, — продолжает Кро. — Учить людей наслаждаться вином. Пить, а не глотать залпом».

Сейчас клиентура Кро растет вместе с рыночной долей винного импорта в КНР. За считанные годы она увеличилась с пяти до 15 процентов. Но на рынке по-прежнему доминирует местное дешевое вино, от которого, как говорят эстеты, в лучшем случае рискуешь ослепнуть.

В основном это низкосортная брага, изготовленная в подвалах любителями приложиться к чему-нибудь покрепче.

Впрочем, исключений все больше. Ради одного из них сегодня вечером Кро отправляется на презентацию в отель в центре Пекина. Компания из Внутренней Монголии представляет вино первого урожая. С традиционным приветственным шарфом хадагом на шее Кро присаживается к столику перед большим экраном. Под аккомпанемент монгольской скрипки моринхур на него проецируются рекламные слайды.

Смотришь на них и ловишь себя на мысли, не переборщил ли ты с дегустацией. На одном кадре — монгольская «винная королева» посреди песчаных барханов. На другом — верблюды, бредущие среди виноградников. А может, это миражи?

«Шато Ханьсэнь» — первый китайский производитель вина, продукция которого попала в ассортимент компании Кро. Среди дымовых труб и угольных шахт на краю огромной пустыни виноградники действительно кажутся миражами.

Зимы во Внутренней Монголии такие холодные, что для защиты от мороза виноградную лозу приходится закапывать в землю. А летом жарко и сухо. Кажется, выращивать виноград в песках Гоби на трезвую голову вряд ли кто решится.

Но у главы компании другое мнение. Хань Цзяньпин усаживается за большой стол в своем кабинете. И начинает свой рассказ, больше напоминающий монгольскую былину о превращении пустыни в цветущий сад. Он говорит о реке Хуанхэ, которая орошает местную почву. О том, что здесь не бывает дождей. Но это хорошо. Нет дождей — нет вредителей и гнили.

Вот в винодельческом регионе Шаньдун на побережье после муссонов виноградную лозу поражает грибок. Победить эту напасть и спасти урожай удается лишь с помощью огромного количества пестицидов.

А в «Шато Ханьсэнь» на 450 гектарах умудряются производить даже экологически чистое «биодинамическое» вино. При этом владелец компании не стесняется учиться у других. И копировать. Сам он лучше разбирается в добыче угля, чем в виноделии. Поэтому недолго думая нанял на работу иностранных специалистов.

Фа Цзю Лун («Французский винный дракон») — так он в шутку называет своего главного помощника. Все остальные зовут его Брюно. В 2005 году сомелье и винодел Брюно Помар впервые приехал во Внутреннюю Монголию. Под его руководством объем выпуска вина в шато достиг двух миллионов бутылок в год. Почти все они продаются на внутреннем рынке.

Главный покупатель — администрация провинции. В Китае «Шато Ханьсэнь» уже стало легендой. Все больше китайских знаменитостей арендуют в его сводчатом погребе индивидуальные винохранилища.

Словно конферансье, Хань вышагивает вдоль стеллажей за защитной решеткой, показывая то на одно хранилище, то на другое: «Это большой актер. А это — знаменитый певец». Кто знает, может, когда-нибудь и звезды мировой величины тоже захотят разместить здесь свои винные запасы.

Стоит ли выходить на мировой рынок? Пока винный король не принял решение. Работать исключительно по европейским стандартам качества вряд ли возможно, говорит Хань с таким видом, словно его только что осенило. Но покупатели за пределами Китая обязательно найдутся, уверен он.

В конце концов, знатоки отдают предпочтение небольшим винодельческим хозяйствам с тех пор, как в 2011 году среди победителей Всемирного конкурса вин под эгидой журнала «Декантер» оказалось каберне из Нинся, сделанное китайским мастером, хоть и получившим образование во Франции. Ученики догоняют учителей.

Нинся — это самый маленький из примерно дюжины китайских винодельческих регионов. Он считается родиной лучшего красного сухого вина в стране. От «Шато Ханьсэнь» до границы региона всего пара часов езды. Дорога петляет среди фабрик, трансформаторных станций и пыльных пустошей.

Зимой здесь до минус тридцати, летом солнечно и сухо. А под сенью гор, защищающих от холодных ветров из Сибири и Монголии, приютились небольшие, но первоклассные винодельческие хозяйства.

Одно из лучших хозяйств в Нинся принадлежит Эмме Гао. Ее отец в числе первых построил виноградную давильню в регионе. Там, где когда-то простирались пустоши, теперь громоздятся панельные дома. Виноградники планируется вырубить, компенсация владельцам не предусмотрена.

Городская администрация интересуется только винами крупных производителей, сетует мадам Гао. Судьба маленьких хозяйств вроде ее бутика-винодельни никого не волнует. Неудивительно, что виноградника госпожи Гао нет в глянцевых рекламных прос­пектах, где местные власти публикуют фотографии винодельческих замков с башенками из гипсокартона.

Владения Гао больше напоминают разросшийся приусадебный участок. Виноградник в несколько десятков рядов. Пара грубо оштукатуренных зданий. В одном неразговорчивый супруг Эммы Гао готовит винное сусло.

Она познакомилась с ним на курсах энологии в Бордо. Из Франции она привезла домой не только страсть к виноделию, но и мужа, мастера по изготовлению дубовых бочек. Вместе они создали марочное вино «Сильвер Хайтс», которое стало известно и за пределами Китая. Сама Дженсис Робинсон, самый влиятельный винный критик в мире, сфотографировалась с Эммой Гао у входа в ее винный погреб, сидя за столиком с бокалами сухого красного вина.

А недавно мадам Гао получила элект­ронное письмо от знакомого. Он пишет, что на днях обедал с председателем правления одной крупной авиакомпании. И тот сказал, что «Сильвер Хайтс» лучше «Шато Лафит».

«Ну да, как же, — усмехается мадам Гао. — Наверное, под видом «Лафита» он пробовал какую-то подделку».

Источник: GEO

Комментарии
Комментарии