МакSим: «Я не могу оставить своих девочек без сказки»

Певица рассказывает о том, как осуществила самую большую мечту своей старшей дочери и с чем столкнулась в новой роли директора школы искусств.
МакSим: «Я не могу оставить своих девочек без сказки»

Певица знакомит наших читателей с младшей дочкой, Машей, рассказывает о том, как осуществила самую большую мечту своей старшей дочери и с чем столкнулась в новой роли директора школы искусств.

— Моя старшая дочь, Саша, начала мечтать о младшей сестре, как только научилась говорить. Она всегда была неравнодушна к малышам. Если мы выходили во двор и в поле ее зрения попадала коляска с мирно спящим в ней младенцем, она обязательно просила у его мамы разрешения посмотреть, как он там устроился. Потом затевала светскую беседу с мамой ребенка о том, что он ест, хорошо ли спит. Смотрела, как его кормят из бутылочки, и готова была играть с ним столько, сколько позволено. Саше было пять лет, когда она узнала, что скоро станет старшей сестрой. Восторгу дочки не было предела: наконец-то исполнится ее мечта, в доме появится малыш!

— Вы тоже радовались предстоящему событию?

— Разумеется! Ко второй беременности готовилась с особой тщательностью. Я пила специальные витамины, высчитывала, какая будет разница в возрасте между детьми. Беременность получилась красивая, легкая и веселая. Я вся светилась счастьем, чувствовала себя маленьким ребенком, за которым постоянно ухаживают, носят на руках и выполняют любой каприз. Напоминала сама себе розу из сказки о Маленьком принце — меня холили и лелеяли все вокруг. Я хотела слышать только о том, как меня любят, обожают и какая чудесная у меня родится девочка.

Песен не писала, потому что мозг отсутствовал напрочь: пока придумывала третью строчку, забывала, о чем шла речь в первой, а к концу первого куплета вообще не понимала, что я делаю и к чему все это. Решила, что работать во время беременности не буду, про гастроли забываю и ни о каких концертах не может быть и речи. Всю первую беременность я проскакала по сцене под грохот децибелов — и была очень рада тому, что в этот раз смогу с чистой совестью отдохнуть. Дел, впрочем, и без песен было выше крыши. Я старалась не запускать себя, с удовольствием занималась спортом (не в полную силу, конечно), много путешествовала.

— В прошлом интервью вы рассказывали, что рождение Саши вам далось непросто. С Машей все прошло спокойнее?

— Значительно легче, чем в первый раз. Когда на свет появлялась Саша, я понятия не имела, что мне предстоит. Приехав в клинику, первым делом заказала себе по телефону роял-чизбургер с кисло-сладким соусом и колой. Мне хотелось есть, и я решила, что, пока не поем, рожать не стану. Все происходящее было какой-то игрой, шуткой, забавой. Дело было 8 марта — все звонили, чтобы поздравить с праздником, а я отвечала: «Подождите, сейчас рожу, перезвоню». И врачам говорила: «Вы мне кровь не показывайте, если будет, а то я в обморок свалюсь». Ну то есть совершенно не понимала, куда я вообще приехала и что сейчас со мной будет.

Роды продолжались 18 часов. Сказать, что они были сложные, — не сказать ничего. Но впереди меня ждал настоящий ужас: Саша не дышала. Ее долго приводили в чувство, паника была жуткая, к моим врачам присо­единились доктора из других отделений, все бегали, суетились, а я пыталась хоть кого-нибудь остановить и добиться объяснений, кричала: «Скажите, что с моим ребенком?!» Слава Богу, все обошлось.

Машу я рожала абсолютно спокойно, без ужасов, которые пришлось пережить во время рождения Саши. Она с первых минут жизни выглядела совершенно здоровой. Голубые глаза широко распахнуты, ресницы до бровей, щечки фарфоровые, губки алые — в общем, прехорошенькая!

— А характер малышки соответствовал ее ангельской внешности?

— Маша с самого начала была просто подарочным вариантом ребенка. Я таких прикольных детей никогда не видела, честно. Она с первых дней вызывала и у меня, и у всех окружающих сплошной восторг. Прямо включай камеру и снимай 24 часа в сутки — хорошее настроение обеспечено всем зрителям. Еще не умея ходить, она развивала такую бурную деятельность, что я отказывалась понимать, как маленькому ребенку это под силу. Вроде бы она в комнате, но ты не успеешь глазом моргнуть — уже уползла в кухню и залезла под стол. Постоянно держала меня в тонусе, но с ней было весело.

И при этом Маша — леди. С самого рождения. Если дочери дать на завтрак глазированный сырок, она ни за что не будет есть его прямо из упаковки. Надо открыть сырок полностью, положить на красивую тарелочку и дать ей специальные детские приборы. Она будет есть его именно так. А если разглядит у себя на платье какую-то микроскопическую соринку или пушинку, возьмет ее аккуратно двумя пальчиками, донесет до урны и выбросит. Все это Маша проделывает молча, без всяких капризов. С ней легко с самого рождения.

— Саша обрадовалась появлению сестрички?

— Не то слово. Она была первой гостьей в моей палате в роддоме. Всю беременность она внимательно относилась к моему состоянию, разговаривала с животом, выясняла, что там внутри делает девочка, как она себя чувствует и знает ли, что ее ждет сестра по имени Саша. Неудивительно, что первой в моей палате оказалась именно старшая дочь. Влетела в дверь вся такая стремительная, запыхавшаяся, раскрасневшаяся, взъерошенная. Казалось, что одевалась она на бегу: пальто надето абы как, один рукав болтается, шарф сполз на сторону. Даже не взглянув на меня, она стала обшаривать взглядом палату: «Где она?! Покажите мне ее!» И потом часа три не могла отойти от кроватки, смотрела, как Маша дышит, как моргает, как вертит головой, и приговаривала: «Господи, это же моя сестра! Какая же она маленькая!» Тут же, у кроватки, поклялась Маше в вечной любви и по­обещала защищать ее всегда и везде.

— После первых месяцев пребывания Маши в доме ее энтузиазм не поубавился?

— Вовсе нет. Саша оказалась идеальной сестрой. Пока я ждала Машу, наслушалась страшных историй про ревность старших и про то, в какие ужасные формы она выливается. Мы проводили с Сашей беседы о том, как хорошо иметь младшую сестру, и даже купили ей куклу беби-борн, чтобы у нее был свой «ребенок». Думали, что будет так: мы купаем Машу, а Саша в это время рядом купает свою «дочку». Но все наши приготовления и опасения оказались напрасными. Саша стала самой рьяной и главной поклонницей нового члена нашей семьи. Никакой беби-борн ей был не нужен — лучшей куклой оказалась Маша.

Саша все время повторяла, какая Маша сладкая и любимая девочка, какое золото, как она ее бережет, и порой во время прогулок во дворе отказывалась показывать малышку соседям и говорила: «Мою сестренку я прячу от чужих глаз!» Помогала купать, пеленать, кормить, ей можно было дать любое посильное поручение, и она тут же бежала его выполнять. Просыпалась в три часа ночи и шла в мою комнату, чтобы проверить, все ли у Маши нормально: ей показалось, что малышка заплакала и ее срочно надо успокоить. Кстати, успокаивала Саша сестру лучше меня. Уж не знаю, как ей это удавалось! На старшую младшая реагировала исключительно позитивно. Слезы высыхали, девочка, еще секунду назад заходившаяся в плаче, начинала смеяться, прыгать, и все конфликты мгновенно улаживались.

Саша позволяет младшей сестре делать с ней абсолютно все: таскать за волосы, рвать ее книжки, брать любые игрушки, еду, одежду… Саша, которая никому не разрешила бы так обращаться со своими вещами, а уж тем более со своей прической, мужественно терпит издевательства над собой.

И даже когда Маша покусилась на святое — изрисовала каракулями школьные тетрадки, в которых сестра выполняла летние задания, — та ничего ей не сказала. Представляете? Три месяца труда коту под хвост — и ни слова упрека! Да любая старшая сестра как минимум обиделась бы, а как максимум надавала бы младшей по попе, а Саша ее простила. Правда, тут надо отдать должное нашей учительнице, которая прекрасно понимает, что такое младшие дети, и обычно никаких претензий в этих случаях не предъявляет.

— Как вам удалось найти такую прекрасную учительницу?

— Я провела настоящее исследование, изучила вопрос в Интернете, опросила друзей и знакомых. Прежде чем решиться отдать документы, я несколько раз ходила в выбранную школу сама, познакомилась с учителями, пообщалась с ними. Мне очень понравилась атмосфера, царившая там: все были вежливы, корректны, а к детям относились внимательно, но без лишнего сюсюканья. Оценки в первом классе не ставили, что тоже стало для меня важным фактором: надо же дать дочке время втянуться в процесс. А еще меня порадовало, как элегантно выглядели учителя. Казалось бы, совсем неважно, как педагог одет, если он хорошо делает свою работу. Но когда я вошла в школу и увидела, что у всех педагогов четко выдержан корпоративный стиль, никаких джинсов и футболок — только элегантная одежда и деликатные интеллигентные украшения и аксессуары, я это отметила. А когда увидела директора гимназии, поняла, что тон в стиле задает именно она. Директор мне приглянулась — умная, решительная и красивая. В общем, школа для Саши была найдена.

— Она с удовольствием пошла в школу? Устроили для девочки праздник в честь Первого сентября?

— Я помнила, как для меня самой был важен поход первый раз в первый класс, и постаралась, чтобы для Саши этот день тоже был праздником. Форма, красная в клетку, была куплена заранее, и хотя Саша мечтала надеть ее прямо в магазине и больше не снимать, я ее уговорила подождать до 1 сентября. В тот день с утра к нам домой приехали обе Сашины бабушки, и девочка, наряженная в новую форму, белые колготки, с огромными белыми бантами, портфелем и большим букетом отправилась на торжественную линейку. Все остались довольны. Правда, в тот день я решила не говорить дочке, что это развлечение затянется на одиннадцать лет, — может быть, поэтому ей все так понравилось. (Смеется.)

Надо сказать, особого рвения к занятиям она не испытывала. Я совершила в ее воспитании одну большую ошибку: перегрузила в детстве всякими разными развивалками, английским, танцами и теннисом. В результате еще задолго до школы Сашин день был расписан по минутам, и получилось так, что к первому классу она уже немного устала учиться и грызть гранит науки совершенно не рвалась. К тому же напрягала необходимость вставать каждый день в полседьмого утра. В общем, Саша восприняла школу не как храм науки, а как отличное место, где можно завести новых друзей и приятно провести время.

— Саша легко находит общий язык со сверс­тниками?

— С возрастом дочка стала гораздо общительнее. Когда она была маленькой, мы много времени проводили на даче, где в то время было довольно пустынно и на нашей улице стоял только один дом — наш. Детей практически не было, вот Саша и не умела находить с ними общий язык. Зато со взрослыми говорила совершенно свободно. Видя на детской площадке своего сверстника и желая с ним познакомиться, она подходила не к ребенку, а к его родителям и спрашивала: «Можно мне угостить вашего ребенка конфетой и потом с ним немного поиграть?» И только получив разрешение, шла налаживать контакты. Сейчас, конечно, все гораздо проще: разрешения у взрослых Саша уже не спрашивает, друзья появляются сами собой, и их число все растет.

В этом, правда, есть не только положительные моменты. Влиять на ребенка становится все сложнее. Например, дочка видит в руках у подруги какой-нибудь крутой новомодный телефон, и ей тут же срочно требуется точно такой же. Приходится объяснять, что не все в жизни появляется по первому требованию.

И еще. Раньше в нашей семье никто не знал, что такое фастфуд. О нем я сама узнала только на гастролях, когда время строго ограничено и не успеваешь следить за своим рационом. До школы Саша, увидев такую еду в магазине, морщила носик: «Ой, это же несъедобно». Во дворе же сейчас чувствуется влияние других детей, кто-то может угостить Сашу, иногда она приходит домой с кока-колой или какой-нибудь чипсиной. И постепенно эта еда становится не такой уж несъедобной — на нее ведь крайне легко подсесть. Удержаться невозможно: любой ребенок, если у него будет такая возможность, выберет в качестве обеда скорее гамбургер, а не брокколи. И это меня несколько расстраивает. Стараюсь хотя бы дома придерживаться здорового питания.

— Мама двух маленьких детей — это очень сложная работа. А вы успеваете еще и песни писать, и с концертами выступать...

— Когда Маша родилась, я дала себе самой торжественное обещание: не выходить на сцену, пока не закончу ее кормить. Но жизнь все расставила по своим местам — почти сразу же после рождения дочки я приступила к работе над клипом на песню «Золотыми рыбками». Я там играла балерину, и мне пришлось брать уроки хореографии — по три часа в день стояла у станка, делала стойки и мостики. Оказалось, что за время беременности я соскучилась по двигательной активности.

К балету чуть позже прибавились бокс и теннис, в результате я быстро обрела форму и даже улучшила ее. Нельзя лежать на диване. Чем больше действуешь, тем больше появляется сил на новые свершения.

— К моменту рождения второй дочери вы уже больше десяти лет провели на сцене. Не было ощущения, что пора в жизни что-то менять?

— Мысли о том, что у меня достаточно энергии, чтобы взять на себя еще что-то, начали появляться в моей голове задолго до Маши. Хотелось пробовать нечто новое. И вот в тот период, когда я носила Машу и была полностью довольна жизнью, вдруг появилась идея: мне нужна своя школа. Когда Маше исполнилось девять месяцев, мечта была реализована: я открыла двери нового учебного центра — Школы искусств певицы МакSим.

— Неожиданный поворот…

— Мне давно хотелось делиться накопленными знаниями, создать свою систему, отличающуюся от обычных музыкальных школ. Одну из таких я сама окончила и хорошо ее помнила. Там были обшарпанные стены, царило уныние, а педагоги били по рукам линейкой за малейшую провинность и избавляли от любви к музыке качественно и навсегда. Я мечтала, чтобы, окончив курс в моей школе и получив то же классическое музыкальное образование, люди легко могли бы перейти на профессиональную сцену. А для этого надо сделать из учеников готовых артистов, попробовавших себя в разных жанрах, знающих, как делается музыка, и понимающих, чего они хотят. Показать, что все в мире искусства взаимосвязано. Человек из класса фортепиано переходит на основы аранжировки и учится не только исполнять музыкальные произведения, но и создавать их. А курс английского языка плавно перетекает в мастер-класс по написанию текстов песен. Все это может понадобиться в мире шоу-бизнеса.

Когда я увидела, как ко мне по коридору со всех ног мчится толпа моих маленьких учеников, размахивая от счастья руками и крича: «Максим!», я поняла, что все не зря. И была еще одна мысль, которая грела: с самого начала мне казалось, что школу я делаю не только для чьих-то детей, но и для своих собственных. Как будто строю кусочек их будущей жизни. Представляла, как Саша будет идти по этому коридору, входить в танцкласс, а Маша будет вот тут играть на синтезаторе и барабанах. И силы появлялись даже в самые тяжелые моменты, потому что не могу же я оставить своих девочек без сказки.

— На себя-то время остается?

— Не очень много, конечно, — день расписан по минутам. Но все-таки иногда я выкраиваю свободное время. Я стала много путешествовать. Не с гастролями и концертами, а для себя, для души. Езжу с детьми в детские отели на природу — исключительно для их здоровья. Предпочитаю путешествовать по России. Мы ездили на озеро Байкал, путешествовали по его берегу на велосипедах, и я была в восторге — такая мощная там энергетика. А какой воздух! Какая невероятная природа!

Еще я учусь. Год назад подала документы на кафедру теологии в Рязанский государственный университет имени Есенина. Курс оказался очень интересным, правда, первую сессию я сдала с трудом — все-таки уже отвыкла готовиться к экзаменам. Но дальше все пошло гораздо легче.

Сейчас я продолжаю гастролировать и записывать новые песни. Недавно сняла клип на композицию «Штампы» — получилась такая экшен-история с бандитами и погонями, но не без иронии. В общем, сами скоро все увидите!

Источник: tele.ru

Комментарии
Комментарии