Консоме покорителя Кавказа и женских сердец

История о том, почему в честь достойного во всех отношениях военачальника было названо блюдо, которое он никогда сам не готовил, и о том, что он имел одну слабость, приведшую к завершению его воинской карьеры.

**Кулинарные записки Игоря Сокольского. **

Консоме Барятинский. Пирожки. Филе-соль Норманд. Жар. Фазаны, красные куропатки и перепела. Салат Ромен. Томаты фарси. Савара ИмпериалОбед 23-го ноября 1913 года в 7 час. вечера.

Меню обеда в московском Английском клубе открывалось именным блюдом, названным в честь знаменитого героя, генерал-фельдмаршала, князя Александра Ивановича Барятинского (1815-1879), покорителя Кавказа, взявшего в плен предводителя кавказских горцев имама Шамиля.

После окончания Кавказской войны назначенный наместником Кавказа Барятинский через некоторое время испросил у Государя разрешение поехать за границу по причине «расстроенного здоровья». Александр II разрешил, совершенно не предполагая, что движущая сила такого поступка, заставившая Барятинского уехать с Кавказа навсегда, была совершенно другого рода. Этот достойный во всех отношениях человек имел одну слабость, которая в конце концов привела к крушению его воинской карьеры.

Граф С. Ю. Витте в книге «Воспоминания» писал, что Барятинский «был чрезвычайно красив и считался первым Дон-Жуаном во всех великосветских петербургских гостиных. Как молва, не без основания, говорит, Барятинский, был очень протежируем одной из дочерей Императора Николая, – насколько я помню – Ольгой Николаевной. Так как отношения между ними зашли несколько далее, чем это было допустимо, то Император Николай, убедившись в этом воочию, выслал князя Барятинского на Кавказ, где он и сделал свою карьеру ».

После взятия в плен Шамиля и покорения горцев Барятинский был произведён в чин генерал-фельдмаршала. Вот что нелицеприятно писал о нём министр внутренних дел Российской империи граф П. А. Валуев: «После блистательного и счастливого военного поприща князь Барятинский обратился ... в баловня фортуны и дворцовых ласк. В государстве он – нуль. Во дворце он – нечто вроде наезжего друга. ‹…› Нельзя угасать с более изысканною непосредственностью. Даже здесь, вблизи ко двору, его роль – скорее роль милой приживалки, чем бывшего вождя, наместника и не снявшего эполет фельдмаршала ».

Тем не менее, князь собирался заняться переустройством всей русской армии, но жизнь приготовила ему сюрприз – он влюбился.