Алкогений №74: Хамфри Богарт

Он родился 25 декаб¬ря 1899 года в состоятельной нью-йоркской семье. Отец — знаменитый хирург, мать — художник-рекламист, свободное время оба с удовольст¬вием посвящали алкоголю, так что это увлечение досталось Богарту по наследству.

Не без помощи алкоголя он вылетел из медицинской академии. И служба Богарта в ВМС в годы Первой мировой не была образцовой. Тогда же в судно попала шрапнель, и осколок угодил Хамфри в лицо. Он заработал паралич губы, шепелявость и оскал вместо улыбки — недаром теоретик кино Андре Базен сравнивал его с «отпущенным на побывку трупом». Пробившись в кино, самоучка Богарт переиграл тьму гангстеров, но прославила его роль частного детектива в третьей экранизации «Мальтийского сокола» в 1941 году — в том самом фильме, что открыл «эпоху нуара» в кино. Спустя год вышла великая «Касабланка» — завсегдатай списков «Лучшие фильмы всех времен». Богарт гениально изобразил владельца ночного клуба, создав эталон серьезного мужчины: никто элегантнее его не носил шляпу, никто лучше его не знал толк в алкоголе и никто не умел так прожигать женщину взглядом. Экранный Богарт был недалек от реального. Слабый пол сходил по Богги с ума, а его любимым развлечением была морская прогулка на лодке в обществе друзей и ящика виски. Он не позволял себе войти в кадр пьяным, но со съемок «Сабрины» уходил ровно в 18:00 — что бы ни случилось. Ведь это было его законное время пить виски с содовой. Став отцом в 49 лет, Богарт пожал плечами: «Ума не приложу, что делать с деть¬ми. Они ведь не пьют». До самой смерти от рака горла он хранил верность последней жене, алкоголю и «Честерфильду» без фильтра. Умер Хамфри Богарт 14 января 1957 года. По легенде, в последний момент он произнес: «Не стоило мне менять виски на мартини». «Богги был самым крутым парнем, которого я знала, — сказала Кэтрин Хепберн. — Он шел прямо, не сворачивая. Никаких «может быть». Либо «да», либо «нет». Если уж играть, то играть. Если уж пить, то пить».