Как пили и гуляли в Москве Чехов, Маяковский, Гагарин и Гурченко

Чехов в бильярдной, накокаиненные литераторы в «Кафе поэтов» и Высоцкий в очереди в «Узбекистан» — «Афиша–Город» собрала воспоминания писателей и мемуаристов об 11 легендарных московских ресторанах, попросив историков и москвоведов их прокомментировать.

«Крым»

Кабак «на Трубе»; воры, бандиты, проститутки могли смело говорить «Крым» — наш!»

Где находился: Цветной бульвар

Когда: середина XIX века — 1899 год

Что там сейчас: офисный комплекс «Легенда Цветного» с ресторанами Probka, Red Pepper, баром Port и кофейней Max Brenner.

*В.Гиляровский, «Москва и москвичи»: *

«Разгульный «Крым» занимал два этажа. В третьем этаже трактира второго разряда гуляли барышники, шулера, аферисты и всякое жулье, прилично сравнительно одетое. Публику утешали песенники и гармонисты. Бельэтаж был отделан ярко и грубо, с претензией на шик. В залах были эстрады для оркестра и для цыганского и русского хоров, а громогласный орган заводился вперемежку между хорами по требованию публики, кому что нравится, — оперные арии мешались с камаринским, и гимн сменялся излюбленной «Лучинушкой». Здесь утешались загулявшие купчики и разные приезжие из провинции. Под бельэтажем нижний этаж был занят торговыми помещениями, а под ним, глубоко в земле, подо всем домом между Грачевкой и Цветным бульваром, сидел громаднейший подвальный этаж, весь сплошь занятый одним трактиром, самым отчаянным разбойничьим местом — «Адом». <…>

Сотни людей занимают ряды столов вдоль стен и середину огромнейшего «зала». Любопытный скользит по мягкому от грязи и опилок полу, мимо огромной плиты, где и жарится, и варится, к подобию буфета, где на полках красуются бутылки с ерофеичем, желудочной, перцовкой, разными сладкими наливками и ромом, за полтинник бутылка, от которого разит клопами, что не мешает этому рому пополам с чаем делаться «пунштиком», любимым напитком «зеленых ног», или «болдох», как здесь зовут обратников из Сибири и беглых из тюрем. Все пьяным-пьяно, все гудит, поет, ругается… Только в левом углу за буфетом тише — там идет игра в ремешок, в наперсток…»