Один день на фабрике бриллиантов

Один день на фабрике бриллиантов

Поезд Москва — Париж отходит в 7:40. Мужчины раздеваются до маек и щурятся от солнца, женщины дремлют, подложив под голову ладонь. Сидячий вагон опорожняют в Смоленске, парижский поезд едет дальше.

Смоленск — город-герой, не переживший своего геройства. После войны тут жили в землянках. Пустоту заполнили кое-как: фрагмент крепостной стены упирается в сталинку, панельный небоскреб торчит меж изб. Рекламируют работу грузчика и лечение алкоголизма — два тупиковых пути предлагает Смоленск. И третий путь — фабрика бриллиантов на улице Шкадова.

— Здесь не надо фото. Люди неглиже.

В цеха два входа: женский и мужской. Каждое утро людей раздевают до трусов и выдают рабочую одежду. Каждый вечер — раздевают до трусов и выдают гражданскую. Все не так, если где-то в цеху бриллиант вылетает из шлифовального круга. Загорается белым и красным слово «потеря», и людей раздевают уже догола. Цех пылесосят, мусор сжигают, бриллианты — не горят.

Раньше была еще раковина и человек при ней. В раковину плевали. Человек проверял, нет ли в слюне бриллиантов. Потом человека сократили. Как и психолога, который следил, чтоб у рабочих не было срывов.

— Наш огранщик получает 30 тысяч рублей. Но по сравнению с индийским огранщиком он берет очень дорого. 90% мировых алмазов гранят индусы. У нас почти 2 тысячи человек работают, а у них — миллион. Гигантский выбор рабочей силы. У них и детский труд, и без выходных, и на логистику не тратятся, и на отоплении экономят. И к ним не придет Ростехнадзор, не скажет — как это так, эксплуатируете людей. Все это нам мешает с ними конкурировать.

Гендиректор завода «Кристалл» — Шкадов-младший, сын того Шкадова, в честь которого улица. У него грипп. Я с замом, Николаем Афанасьевым. Это его слова — курсивом. Может показаться, что мы с ним вместе бродим по цехам, перекрикивая рев шлифовки. Но мы обедаем, звенит хрусталь, и визави неторопливо объясняет, откуда берутся алмазы. Сначала в Москву выезжают эксперты по сырью.