Полиамория: много любви – много счастья?

Полиамория: много любви – много счастья?

«Я только что занимался любовью по телефону, это очень приятно!» – улыбается 47-летний Федор. Его жена, 40-летняя Инна, согласно кивает. И в свою очередь рассказывает о двух своих любовниках. Они не одиноки. У них есть друзья, которые так же, как и они, экспериментировали со строгой моногамией, гостевым браком и периодическими изменами, после чего пришли к идее союза, в котором физическая верность не считается необходимым условием отношений. Такой взгляд на любовь называют полиамурностью или полиаморией.

У некоторых приверженцев полиамории есть «основной» партнер, другие участвуют в нескольких парах «на равных», не отдавая предпочтения никому из своих возлюбленных. Третьи рассматривают это как временную меру – например, 35-летний Иван надеется, что это поможет ему выйти из семейного кризиса. «По-моему, это лучший выход, чем развод», – говорит он.

ОСВОБОДИТЬСЯ ОТ ВИНЫПохоже, во всех этих случаях новая любовь не изгоняет прежнюю, а добавляется к ней. Ничего нового: еще Николай Чернышевский мечтал о свободном союзе. (2) «Любовь обращена к чувству нашей уникальности, а желание переменчиво», – замечает семейный психотерапевт Елена Улитова. И это противоречие мужчины и женщины пытаются разрешить на протяжении всей истории своих отношений.

«Мы выработали для себя некоторые правила, – рассказывает Федор. – Например, когда я с женой, я могу попросить номер телефона у другой женщины, но я не останусь с ней». Инна добавляет: «Вдвоем с Федором мы занимаемся любовью без презерватива, но используем средства защиты, вступая в любые другие отношения». Возможность «любых других» – часть их взаимной договоренности. Это позволяет им избегать лжи – и чувства вины, которое она влечет за собой. Но остается бессознательная вина, связанная с сексуальностью. Она возникает во время эдиповой фазы развития ребенка, когда ему приходится бороться с тягой к инцесту (3). «Увеличивая количество партнеров, многолюбы, возможно, ищут способа отклониться от родительской или братской фигуры, которая вызывает желание», – объясняет психоаналитик Эрик Смаджа (Éric Smadja).