Как москвичи праздновали Пасху в 1942 году

12 апреля у православных - Пасха. Мы настолько привыкли к торжественности этого праздника в последние годы, мы почти избалованы этим, и потому хочется напомнить: так было не всегда. Давайте вчитаемся в документы, касающиеся одной ранней, почти как в этом году, Пасхи, и попробуем понять, чего стоила людям вера в те тревожные военные дни.

Итак, 1942 год. "Информация члена группы по спецработе в Москве "Серафима", 13 апреля".

"Гр-ка Кучинская Екатерина Кузьминична 70-75 лет, проживающая: Страстной бульвар, д. 13а, кв. 48, вместе с дочерью Еленой Марковной Синько, муж которой арестован органами НКВД. Сын Кучинской вместе с женой тоже арестованы органами НКВД. Дочь Елена Марковна Синько работает секретарем-машинисткой. Как старуха-мать, так и дочь религиозны, они посещают церковь, молятся Богу. Дочь Елена держит себя замкнуто и, видимо, еще стесняется говорить о своих убеждениях, зато ее мать, Кучинская, рьяно доказывает (в разговорах с соседкой по квартире), что все сбылось по Священному писанию. Она с радостью передает, что в церковь стало ходить столько народу, что просто нет места, где встать: "Молодежь, ученые, артисты, военные - все поняли, что за грехи наши приходится переживать столько страданий русским людям, и Сталин тоже понял, что без Бога не победит, и дал указание во всех церквах всю пасхальную неделю молиться за всех погибших и живых воинов, чтобы во всех церквах служили молитву Александру Невскому. Без этой молитвы русские не побеждали и, безусловно, не победят".

"Тов. В. (работник нашей группы) была 6. IV с. г. в церкви на Елоховской площади и информировала нас, что помещение собора было набито битком людьми, верующим трудно было руку поднять для моления. Стояли все стиснутые, так тесно. В церкви были мужчины, много молодежи. Даже военные слушали речь протоиерея".

А вот рассказ доктора медицины П.М. Красовицкого, 18 апреля 1942 г., Москва.

"Cреди забот, тревог, неизбежных в военное время трудностей, при постоянном устремлении мысли и сердца к тем близким, которые несут трудности и опасности самой войны, не было в церквах ни уныния, ни упадка духа, а царила общая атмосфера покоя, предания судеб своих близких в волю Божию... В том и величие народного духа у самых обыкновенных людей, слабых, немощных: в этой простоте отношения к совершающемуся великому - без всякой аффектации, без всякой рисовки, хвастовства, позирования. Только горячее молитва, только чаще скатится слеза по сыну, внуку. Только чаще пойдет записочка, просфорочка в алтарь, только чаще подадут на паперти монетку со словами: "Помолись за воина Илью, помяни воина Ивана".