Печатный станок Гутенберга, изменивший мир

Наш мир сегодня спешит в тартарары, темп этого бега стремителен, и нам кажется, что дни сливаются в один сплошной поток разлетающихся в разные стороны искр, каждая из которых — чья-то мысль, чей-то утомленный взгляд, чья-то мечта. Однако еще в 1962 году великий канадский ученый Маршалл Маклюэн, автор уникальных книг по истории коммуникаций, писал такие строки в своей «Галактике Гутенберга»: «Сегодня мы столь же далеко продвинулись вглубь электрического века, сколь некогда елизаветинцы — вглубь века книгопечатания и механики. И подобно им, мы погружены в неразбериху и состояние неустойчивости, поскольку существуем одновременно в двух противоположных формах общества и опыта. В то время как елизаветинцам приходилось балансировать между средневековым корпоративным опытом и современным индивидуализмом, мы видим, что электрическая технология перевернула это соотношение, лишив почвы и жизненности индивидуализм и возведя в норму корпоративную взаимозависимость».

Возможно, все наши сегодняшние проблемы — итог электрического века. Очень хочется свалить вину за наши неудачи на что-то нематериальное. Не может же быть, чтобы человек сам желал себе зла! Однако вернемся к Маклюэну. Его уже упомянутая книга в заголовке содержит основной посыл ученого о том, что со времени изобретения печатного станка мир изменился до неузнаваемости. Создателем этого неоценимого изделия был немецкий ювелир и изобретатель Иоганн Гутенберг, живший в 15 веке в Майнце.

Годом изобретения печатной машины считается 1440, то есть человечество множит свои тексты и картинки уже в течение 574 лет. А что было до этого? Очень люблю представлять себе, как в каменных сводах монастырских скрипториев сидели безымянные трудяги, писари и иллюстраторы, которые, выводя на страницах пергамента (или пергамена) изысканные буквицы (или инициалы) и затейливые виньетки, приговаривали: «не умеющий писать, не может оценить такую работу.

Комментарии
Комментарии