Революция в советской культуре после смерти Сталина

Когда над Великой Страной Советов грянул знаменитый «секретный» доклад Никиты Сергеевича Хрущова (на дворе стоял 1956 год), испуганные инженеры душ человеческих, выпестованные товаришем Сталиным, все эти бубённовы, степановы, сартаковы стремительно разбежались по щелям и там, в переделкинских щелях, притихли. Эти людоведы и душелюбы испугались, что пришёл час расплаты. И на какой-то момент парчовый занавес советской культуры дрогнул, пошевелился под холодным свежим ветром, и в эту приоткрывшующая щель ринулись молодые, талантливые непойми-кто.

Какие-то студенты, врачи, вчерашние лейтенанты, даже спортсмены и вообще люди, далёкие от понимания задач социалистического реализма. Аксёнов, Бондарев, Белов, Окуджава, Распутин, Тарковский, Евтушенко, Гладилин, Астафьев, Алов, Наумов... Сотни совершенно новых имён для литературы и кинематографа! В советской музыке и советской живописи подобный фокус не прошёл, суровые метры соцреализма опомнились быстрее своих коллег, и дали достойный отлуп молодёжи, не пустив её дальше вестибюля. Но в литературе и кинематографе новое поколение успело закрепиться раньше, чем сталинская железная когорта успела сомкнуть щиты.

Спустя совсем недолгое время большинство новопришедших осовоилось, оценило захваченные из рук старперов привилегии и вольготно расположилось на лоне советской культуры. Новое поколение разделилось на лагеря, закрепилось за той или иной группой в правительстве и КПСС и развернуло увлекательную междуусобную войну.

Процесс творчества надоел культуртрегерам нового поколения довольно быстро. Уже к 1967 году они высмеивали тех своих коллег, которые имели успех у публики. Это считалось постыдным —нравиться читателям или кинозрителям. Ведь ни от читателей ни от зрителей благополучие кинематографистов не зависило — оно зависило от начальства и именно начальство было адресатом их задушевных посланий.

Комментарии
Комментарии