Париж как искусство

Париж как искусство

Представление о Париже как о городе, окрашенном особой прелестью, городе обворожительных женщин и галантных мужчин, городе, куда непременно нужно приехать хоть раз, хотя бы для того, чтобы, увидев его, умереть — принадлежность XIX века. До середины XVIII века нашим соотечественникам было не до Парижа. Молодые дворяне, посылаемые Петром Первым в Европу на учебу или отправляющиеся туда сами, предпочитали университеты Германии и верфи Голландии. В XVII столетии русские осваивали просторы Сибири. А до этого поездки в Европу были событиями разовыми, и погоды не делали.

Все восторги от Парижа — оттуда, из конца XVIII века и из XIX столетия. Даже Маяковский, прощаясь с этим городом в 1925-м, по сути, цитировал слова Карамзина:

«Подступай к глазам, разлуки жижа,сердце мне сантиментальностью расквась!Я хотел бы жить и умереть в Париже,Если б не было такой земли — Москва».

Слово «сантиментальность» здесь — не что иное, как нынешний значок копирайта, к Карамзину отсылающий: «Я хочу жить и умереть в моем любезном отечестве, но после России нет для меня земли приятнее Франции».

Что всем всегда нравилось в Париже? Конечно, именно эта веселость, легкомысленность и игривость — соблазняющая, на грани греховности, а то и за гранью. А также непочтительность, порождающая симпатию, если направлена не на нас, а на те силы, что выше.

И всегда гораздо более откровенная, чем в прочих краях, сексуальность. Атаман Платов по-французски не разговаривал по серьезной причине: «Потому что был человек женатый» (Николай Лесков, «Левша»). Французский — для разговоров с женщинами, женатому и учить его ни к чему.

И напрямую связанная с сексуальностью мода:«Понимаете, это очень неприлично!»«Почему? — возразил Леон. — В Париже все так делают!» (Гюстав Флобер, «Госпожа Бовари»).

Под очарование французской столицы подпадали все: от глуповатой провинциалки Эммы Бовари, чья добродетель не в силах противостоять указанию на парижские порядки, до визитеров куда более просвещенных.

Комментарии
Комментарии