Максим Дунаевский: «Фраза «Давай поженимся» губит любовь»

<i>«Даже самые прекрасные отношения заканчиваются, как только люди женятся. Эйфория исчезает, состояние полета проходит, женщины взбрыкивают, мужчины скучают в присутствии жен. Лишь к седьмому браку я наконец понял: не стоит наступать на знакомые грабли, надо помнить, что естественные кризисы — это не окончание любви».</i>

— Меня не удивляет то, что песни из кинофильма «Д’Артаньян и три мушкетера» популярны и сегодня, хотя прошло больше 35 лет с момента их написания. Они созданы на каком-то невероятном душевном порыве, на желании победить. Мне тогда едва исполнилось 30, я был очень голоден до творчества, а тут работа такого масштаба. Думаю, сейчас вряд ли хватило бы сил и желания все это повторить. Но «Д’Артаньяном…» я сам себе подставил подножку. Этот фильм мог оказаться последним в моем послужном списке. Решив сделать что-то неординарное — это же 1970-е годы, время рока, — я отказался записывать музыку с Симфоническим оркестром Госкино СССР, который не мог отразить моих «бунтарских» музыкальных идей. За такой неслыханный акт протеста меня запросто могли предать анафеме. Представьте себе: с 1924 года всю музыку для кино исполнял только этот оркестр, а тут Дунаевский встает в позу: пойду другим путем! Но пронесло. Я уехал на Полтавщину, чтобы записывать музыку с неизвестной тогда рок-группой «Краяны». Пришел к секретарю по идеологии местного комитета партии и попросил помощи. Благодаря тому, что имя Дунаевского на этой земле свято (папа родом из Лохвицы Полтавской губернии), мне без всяких расписок, договоров и, что самое главное, денег выделили студию радиокомитета.

Месяца два мы с музыкантами­ чуть не круглосуточно записывали и переписывали рождающиеся песни. Из Одессы, где снималась картина, мне периодически присылали какие-то небольшие деньги, которые тут же мы дружно спускали в ресторане. Когда совсем нечего было есть, я давал концерты в местном драматическом театре. Гонораром служил… обед на всю компанию.

Комментарии
Комментарии