Почему мы оплакиваем Пальмиру

ИГИЛ убивает сотни людей, смертоносный шабаш на территории Сирии и Ирака продолжается. Почему же нам так больно слышать об уничтожении культурных ценностей? Почему именно они попадают в заголовки газет? Британский журналист Дебора Орр предлагает свое – горькое – объяснение.

Развалины древней Пальмиры не знают страха и отчаяния, не чувствуют боли и мук. Они не могут ни защитить себя, ни спастись бегством. Они ничего не чувствуют. Но люди чувствуют за них, точно так же, как люди переживали за древние руины Ниневии, Нимруда и Хатры, которые тоже оказались на пути ИГИЛ. Лучшее в человеке встречается с худшим в человеке, и худшее побеждает.

Снова и снова люди извиняющимся тоном объясняют: да, мы понимаем, что уничтожение артефактов не так ужасно, как истребление людей. И тем не менее именно об артефактах кричат заголовки. Это понятно, продолжаем мы оправдываться: культурные ценности важны и для народов Сирии и Ирака тоже. Эта потеря ранит всех. Всех, кроме ИГИЛ. Чем больше отвращения и презрения возбуждают люди из ИГИЛ, тем большее удовольствие им это доставляет.

Плач по утраченным развалинам – это плач по высшим проявлениям человеческого, по тому, что человечество может создать и чего достичь. Плач по погибшим людям – нечто противоположное. Он предполагает признание того, что с ними случилось. А именно, им выпало столкнуться с той стороной человека, которую немного труднее идеализировать, с тем его началом, которое усматривает какое-то извращенное достоинство в жестокости, разрушении и хаосе: к ним стремятся, в них видят жуткое достижение с отрицательным знаком.

Великобритания устала смотреть на зверства ИГИЛ, и остальной мир наверняка тоже. Мы больше не ждем и не хотим от репортеров, чтобы они рисковали собой, отправляясь в эти смертельно опасные путешествия, и доносили до нас новости, которые мы предпочли бы не знать. Мы устали от снимков заложников на коленях, в оранжевых комбинезонах, которых вот-вот казнят. Никто больше не хочет ничего видеть.

Комментарии
Комментарии