Достоевский по-немецки: можно ли перевести русского классика

Когда речь заходит о переводах художественной литературы, всегда возникают вопросы: что переводится, на какие языки переводится, один раз переводится или много раз и как — хорошо или плохо? Вопросы вроде бы простые, а на самом деле тонкие. Что касается русской классики, то понятно: переведено практически все на все основные языки с литературной традицией, то есть на английский, немецкий, французский, итальянский, испанский, шведский и так далее. Переводится по много раз. «Пиковая дама» Пушкина переводилась на немецкий минимум 13 раз, может быть, больше (просто я знаю только 13 переводов), а на французский — 16. «Борис Годунов» переводился на французский 15 раз. А романы Достоевского переводились на немецкий язык очень много раз, Достоевского вообще любят в немецкой культуре. В частности, роман Достоевского «Идиот» переводился на немецкий язык 22 раза, если считать и фрагменты.

Интересно, что некоторые труднопереводимые слова и выражения в тексте оригинала оказываются настолько важными для осмысления содержания всего романа, что переводить их приблизительно не очень хорошо. Например, русское слово «надрыв», которое очень любил Достоевский, которое в «Братьях Карамазовых» встречается много раз, даже в названии отдельных глав, и является действительно ключевым словом этого романа, практически не имеет хорошего немецкого эквивалента. Его по-разному переводили в разное время разные переводчики, но что-то уходило. Интересно, что в последнем переводе замечательная переводчица Светлана Михайловна Гайер перевела «надрыв» как Nadryw, то есть просто транслитерировала это слово. И когда мы с ней это обсуждали, она сказала, что если уж немцы выучили слово Perestroika, то пусть уж выучат и Nadryw. Поскольку действительно любой перевод смещал бы акценты. И удивительно, что это слово прижилось, в немецкой «Википедии» даже есть отдельная статья, посвященная слову Nadryw.

Комментарии
Комментарии