Миллионы и миллиарды: как Москва встречала НЭП

Михаил Булгаков уверенно перечисляет приметы новой жизни в фельетоне «Торговый ренессанс», который был написан в январе 1922 года. Первыми проснулись маленькие магазинчики, витрины вновь засияли огнями. «Зашевелились Кузнецкий, Петровка, Неглинный, Лубянка, Мясницкая, Тверская, Арбат. Магазины стали расти как грибы… Государственные, кооперативные, артельные, частные… За кондитерскими, которые первые повсюду загорелись огнями, пошли галантерейные, гастрономические, писчебумажные, шляпные, парикмахерские, книжные, технические и, наконец, огромные универсальные». Вывески прибивали прочно, на совесть. Видимо, надеялись на основательность и долговременный характер новой политики. На Петровке вновь открылись модные магазины, в них – бесконечные флаконы духов, галстуки, пестрые наряды. Потянуло свежей выпечкой, заработали многочисленные кондитерские. Огромная очередь осаждала бывшую булочную Филиппова на Тверской. Женщины на улицах торгуют пирожками, мальчишки предлагают папиросы и газеты. «В конце ноября “Известия” в первый раз вышли с объявлениями, и теперь ими пестрят страницы всех газет и торговых бюллетеней. А самолеты авиационной группы “Воздушный флот” уже сделали первый опыт разброски объявлений над Москвой, и теперь открыт прием объявлений “С аэроплана”», – деловито замечает Булгаков.

Шумел рынок на Тишинке и Охотный ряд. Сюда отправлялись копченые окорока, рыба, дичь, а прямо на месте нынешнего здания Государственной Думы стояли домишки, где торговали домашними заготовками. «Запах возле них стоял приторный и тухлый, рядом выстраивались бочки с солеными огурцами, арбузами и разных пород грибами, вроде крохотных рыжиков и голубоватых груздей, которых сейчас можно попробовать разве что у древней старушки в вымирающей северной деревне», – с наслаждением вспоминал С.М. Голицын. Еще не разогнали знаменитую Сухаревку. Здесь продавали разную мелочь, хрустальные побрякушки, вновь ставшие ценными меховые изделия.

Комментарии
Комментарии