Состязания Рокоссовского с Жуковым: как Сталин принял знаковое решение

Каждый раз, когда я смотрю кадры легендарного Парада Победы 24 июня 1945 года, всегда вглядываюсь в лицо прадеда, скачущего на вороном коне по Красной площади. О чем он думал в этот кульминационный момент своей непростой военной биографии? О том, что свершилась историческая справедливость, и ему, верой и правдой служившему стране, которая не является его Родиной, но стала родной, доверено командовать Парадом - символом величайшего триумфа советского оружия? Или о том, что драп, из которого сшит парадный мундир, насквозь промок от дождя, мундир облепил тело и может в любую минуту лопнуть по шву?

КРАСНАЯ ПЛОЩАДЬ, ДОЖДЬ, ДРУЗЬЯ

Парад начался в 10.00, а прадед и его адъютант Михаил Клыков были на Красной площади в восьмом часу утра. Его конь по кличке Полюс - красавец караковой масти - уже был в Кремле. Несмотря на проливной дождь, Константин Константинович не пошел под навес - ему хотелось побыть с друзьями, готовившимися пройти во главе колонн 1-го и 2-го Белорусских фронтов; ими в конце войны командовал Рокоссовский. Неудивительно, что, когда прадед вернулся домой, промокший мундир невозможно было снять. Дочери - моей бабушке Ариадне - пришлось аккуратно разрезать рукава по шву, а затем сшивать их - ведь на прием для участников Парада Победы прадед должен был идти в том же мундире...

Но когда я снова и снова смотрю, как прадед, поравнявшись с Жуковым, салютует палашом и над площадью раздается: "Товарищ маршал, войска Действующей армии и Московского гарнизона для Парада Победы построены!", детали отходят на второй план. А меня охватывает чувство невероятной гордости за прадеда и за все то, что стоит за этим красивым, несломленным всадником.

БЕДУИН, ИНДЕЕЦ, КАВАЛЕР

В том, что в тот день Константин Константинович был на коне, есть историческая и биографическая логика.

Комментарии
Комментарии