Картина преступления

«Дело Казаряна» — похищение работ знаменитых русских художников на 60 млн руб. — должно было стать громким успехом арт-отдела Московского уголовного розыска. Но не стало.
Картина преступления

Специальный корреспондент Esquire Егор Мостовщиков узнал, почему вместо этого отдел расформировали, а сыщики уволились еще до вынесения приговора мошенникам.

Когда подполковник полиции Алексей Кисточкин выходил на след, в высоком, подтянутом, выглядящем старше своих 34 лет сыщике не просто разгорался азарт, а включался инстинкт хищника — «как у волка, почувствовавшего вкус крови». Толща мутной воды московского арт-рынка и правоохранительной бюрократии прояснялась, и с этого момента словно начинался обратный отсчет: быстрее, быстрее, быстрее. Бессонные ночи на Петровке, 38, и сон в кабинете и служебной машине, потом наконец догоняешь и хватаешь, и снова ночуешь на работе, оформляя арест, доказательства и еще тонну бумаг. Заместителю начальника элитного 12-го «антикварного» отдела МУРа — так до сих пор называют Управление уголовного розыска ГУВД Москвы — нравилась эта работа.

Международное арт-сообщество и иностранные детективы называют Россию «черной дырой арт-преступлений»: в стране воруют все и постоянно, никто давно не пытается подсчитать даже примерные масштабы. Известны только отдельные цифры: например, в розыске находится 21 полотно Ивана Айвазовского, 18 картин Марка Шагала и 5 картин Константина Коровина. В фондах отечественных музеев хранится порядка 80 миллионов экспонатов, за таким объемом физически невозможно усмотреть. Воруют иконы, древние книги, манускрипты и гравюры, медали и ордена, старые музыкальные инструменты и украшения, барельефы и статуи. Грабят музеи, частные собрания, церкви, вырезают графику из библиотечных альманахов. Рынок наводнен подделками: по разным оценкам, среди картин русских художников их до 90 процентов.

Излюбленный маршрут неспешной субботней прогулки не меняется у Алексея Кисточкина годами: вернисаж в Измайлове, торговцы монетами у магазина «Нумизмат» на Таганке, десятки неприметных антикварных лавок и точек скупки на Старом Арбате, затерянных среди развалов книг, сувенирных магазинов, уличных шаржистов и музыкантов. Обходы он продолжает до сих пор, только в руках больше нет папки с фотографиями краденого. На Таганке коршуны-нумизматы оставляют свои драгоценные капсулы для монет, развешанные на перила, и слетаются вокруг него, жмут руки, улыбаются, спрашивают как дела и хвастаются: дома все хорошо, третьего ребенка жду, ты-то как? Сюда приносят не только монеты — еще картины, иконы, ордена, однажды даже пытались продать древнюю пушку. Кисточкин смеется: все это, конечно, незаконно, но нумизматов полиция почти не гоняет. Куда-то ведь люди должны приносить краденое, а значит, тут их легче ловить.

Другое дело — лавки на Арбате, суровые, неприветливые и рассчитанные на своих. Случайного туриста в поисках шапки-ушанки здесь встретят грубым «вам чо». На разбитых крылечках трутся лица криминального толка, курят и обсуждают тонкости сбивания цен, но Кисточкину все равно кажется, что это место давно потеряло свой дух. Сплошное стекло, ни старой Москвы, ни былого криминала. Вот здесь раньше продавала с рук антиквариат «центровая» бабка, ее помощник был информатором Кисточкина. На месте вылизанного магазинчика сидели «серьезные люди», к ним полицейский однажды направил проверку — не хотели сотрудничать. А в этой лавке он как-то выдавал себя за продавца. Обитатели тесных старьевок встречают сыщика улыбками: они его, конечно, знают в лицо.

Все краденные произведения искусства рано или поздно где-нибудь всплывут — это закон рынка. Вот только раскрывать эти дела уже некому: в последние годы антикварные отделы стали постепенно закрывать, большинство известных сыщиков вышли на пенсию или попали под сокращение. Черная дыра арт-преступлений в России становится все больше.

Читать дальше на сайте Esquire

Комментарии
Комментарии