Евгений Крузенштерн о миражах, иллюзиях и искажениях

*– Слушай, что такое профанация? — поинтересовался с утра ребенок.

Я обрадовался и даже слегка заблагоговел: хороший, умный вопрос, не то что вчерашнее «поллюция и полиция — это однокоренные слова?».

– Профанация, дорогой мой, это просто. Ну например… *

Я начал было рассказывать, что начальник мой вчера делегировал трех лучших работников участвовать в смотре-конкурсе, посвященном пропаганде здорового образа жизни, а в качестве поощрения купил им ящик армянского коньяка. Это был хороший пример профанации, однако существовало «но»: я сам был среди лучших работников.

– Нет, ну это не совсем профанация, — сказал я. — Вот лучше другой пример, из прошлого. Давным-давно я участвовал в соревнованиях по шахматам. Между прочим, отстаивал честь школы…

Я хотел рассказать, как в нашу сельскую школу поступило распоряжение провести отбор среди учащихся пятых и шестых классов и отправить самого перспективного шахматиста на районную олимпиаду. Обнаружилось, что из 30 человек в шахматы умеют играть двое: я и сын тракториста Гапонова. Да и то Гапонову пришлось поверить на слово: он на днях испытывал парашют из четырех зонтиков и сломал сразу обе руки, поэтому фигуры двигать не мог.

Я же играл в шахматы от силы раз пять, но звание чемпиона школы затмило разум. Это был горький опыт: первые две партии районных соревнований я продул секунд за сорок. И хотя потом сориентировался и моя тактика нелогичных, ошеломляющих ходов принесла в зачет школы две ничьих, хвастаться тут было определенно нечем.

– Впрочем, это тоже не показательный случай, — вздохнул я, — а вот в университете…

Я хотел рассказать, как на первом курсе нас призвали участвовать в бунте против монетизации льгот. Поставили перед выбором: кто не демонстрирует общественное презрение, тот учится. Все, конечно, выбрали льготы. Единственное условие, которое поставил оргкомитет перед участниками демонстрации, — какая-нибудь атрибутика: плакаты, растяжки, флаги.

Комментарии
Комментарии