Александр Невзоров: «Об идее Бога вообще смешно говорить!»

Бывший певчий церковного хора и семинарист не боится критиковать деятельность РПЦ и рассуждает о религии и о былом величии России.
Александр Невзоров: «Об идее Бога вообще смешно говорить!»

Два года назад в интервью «Собака.ru» вы предсказывали грядущие костры инквизиции, но тогда это казалось полемическим преувеличением. Сейчас, когда из-за скандала, инициированного церковью, увольняют одного из самых уважаемых театральных директоров России и снимают спектакль в крупнейшем театре, уже не кажется. Что дальше?

Скорее всего, все будет не так страшно. Религия, как и любое другое явление, имеет фазы полураспада. Примерно как 238-й уран проходит длинную цепочку трансмутаций, прежде чем превратиться в безобидный 206-й изотоп свинца — тот самый, который вы наверняка в детстве прикрепляли к удочке в качестве грузила. Ядовитенький, не слишком симпатичный свинец, тем не менее от него уже никаких эманаций не исходит. А ведь был стра-а-ашный радиоактивный уран. Но он превращался, превращался, проходил стадии протактиния, тория, становился определенным изотопом висмута… У вас просто от зубов отскакивает. Это я вас еще щажу и не называю номера изотопов.

Религия точно так же давно прошла период полураспада. Прошла состояние, когда она была наиболее опасна и ей удалось полностью парализовать мир: всякую жизнь, всякое развитие, всякую мысль. Эта тотальная парализация, с которой не мог справиться никто, продолжалась аж до XIV века. Вся история темных веков — ранне-средневековой Европы — умещается практически на трех-четырех страницах. Ее нет. Все, что было до 1100–1200-х годов, сожрано церковью. Люди — насколько истории вообще можно доверять — занимались тем, что без конца продавали и покупали молоко Богородицы, перья из крыла архангела и тому подобную фигню. Религия была всевластна и очень сильна, как радиоактивный элемент в наиболее яркой своей ипостаси. А сейчас можно с большим основанием говорить, что мы имеем дело уже с 206-м изотопом свинца. Почему? Существуют твердые, ясно очерченные образчики христианского поведения — они изложены в житиях святых. Вспомним хотя бы Франциска Ассизского, который с любовью вынимал у себя из шевелюры вошь, целовал ее и сажал обратно. Я с трудом представляю себе такой фокус в исполнении Владимира Михайловича Гундяева. Я с трудом представляю Всеволода Чаплина, который будет в течение двадцати пяти лет, не снимая, носить каменную шапку.

А намазывание себя калом, разведение, по примеру Симеона Столпника, червей в язвах своих? Там еще много всего. То есть христианство, при всем к нему отрицательном отношении, — это аскеза, она является обязательной его составляющей. Да, это патент на злобу, на нетерпимость, на ненависть к любому развитию, но в первую очередь это аскеза. Вспомните книжки, которые христиане называют основополагающими, — Ветхий, но прежде всего Новый Завет: «И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут; ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них». Кто из сегодняшних христиан способен продемонстрировать такие образцы христианского поведения?

Комментарии
Комментарии