Одна за всех

Сотрудница медиа, глава турагентства, редактор, акушер-гинеколог и другие матери-одиночки — о детях, мужьях и том, нужна ли сегодня традиционная семья.
Одна за всех

Согласно российским законам, одинокой матерью считается только женщина, получившая специальную справку — форму № 25, подтверждающую, что при регистрации новорожденного не было представлено свидетельство о браке или отсутствует добровольное признание отцовства. Матери, которые растят детей отдельно от мужчин, признавших отцовство, официально одинокими не признаются.

Специального статистического наблюдения за феноменом одинокого материнства в России не ведется. Их фактическое количество неизвестно, некоторые наблюдатели называют цифру в 10 миллионов человек. Перепись населения 2010 года зафиксировала, что неполные семьи во главе с женщинами составляют в России 24,1 процента от общего числа семей. В них воспитывается 25,5 процентов от общего числа детей до 18 лет. «За последние двадцать с небольшим лет Россия пережила бурный рост абсолютного и относительного числа детей до 18 лет с юридическим статусом “без отца”: с 2,6 миллионов в 1989 году до 3,9 миллионов в 2012 году и, соответственно, с 6,5 до 14,5 процентов от общего числа детей до 18 лет», — делится цифрами демограф Сергей Захаров.

На федеральном уровне поддержка одиноких матерей практически отсутствует. Она сводится к двойному налоговому вычету — около трех тысяч рублей на каждого ребенка до 18 лет и учащегося очной формы обучения до 24 лет.

Авторы проекта «Последние 30» поговорили с такими женщинами об их жизни.

Ирина, 41 год

У меня трое детей: две девочки и сын, они от разных отцов, и я воспитываю их одна. Отец старших детей просто не принимает участия в воспитании детей, не хочет или не может, не могу сказать. А отец младшего ребенка погиб, когда тому было три месяца — задохнулся ночью во время приступа астмы.

Я развелась с мужем, когда мне было 34 года. У нас уже было двое детей, и ради этой семьи я многое терпела. Нам никто не помогал, денег было мало, быт меня съедал. Терпела до тех пор, пока не почувствовала предательство: муж начал мне изменять и стал мне противен физически. Нашему браку на тот момент было десять лет.

Я выросла в полной семье. Мои родители женились и разводились четыре раза, и каждый раз после новой свадьбы рождалось по одному ребенку, нас четверо в семье. Меня это в детстве очень удивляло, и было неприятно. Я самый старший ребенок в семье.

Мой дедушка японец, он бежал в 1947 году, думал, что на юг, а оказалось, что на север. Так и оказался тут. Как-то обосновался, у него были друзья-корейцы, да и он сам долгое время выдавал себя за корейца. Дедушка воспитал во мне силу воли и умение не показывать свои эмоции на людях. Это помогло мне и в семейной жизни.

Я уже тогда начала делать свой бизнес, туристическое агентство. Денег по чуть-чуть прибавлялось. Я помню, как перед самым разводом сказала мужу, что детей надо собирать в школу: покупать им одежду, школьные принадлежности. А он ответил: «Походи по соседям, может быть, тебе кто-то что-то даст». Когда нам нечего было есть, он прятал от нас еду и ел сам. Мне кажется, не нужно объяснять, почему я ушла.

Комментарии
Комментарии