Ретро-хоррор

XIX век стал временем расцвета страшной литературы для детей — пугать отпрысков время от времени считалось не только не вредным, но и педагогичным.
Ретро-хоррор

С некоторым основанием можно утверждать, что влечение детей к разного рода ужасам, их любовь быть напуганными — явление более или менее универсальное. Чтение страшилок с фонариком у лица дети перемежают с просмотром фильмов про динозавров и стишками про «Звездочки в ряд, косточки в ряд…». Однако отношение к этим увлечениям менялось на протяжении веков, как и вообще восприятие детства и детского страха. XIX век стал временем расцвета страшной литературы для детей — пугать отпрысков время от времени считалось не только не вредным, но и педагогичным. Лишь начиная со второй половины 19-го столетия детский страх стал рассматриваться как нечто однозначно плохое.

Неряха Петер, или Степка-Растрепка

В преддверии Рождества 1845 года Генрих Гоффман, детский психиатр и университетский преподаватель анатомии, не нашел в книжных лавках города Франкфурта достойного подарка для сына. Врач купил тетрадку и написал в ней десять стихотворений, которые сопроводил красочными рисунками, — стихи повествовали о кровавой расплате, которая ждала детей за те или иные проступки. Иллюстрации делали подарок еще более поучительным и наглядным. Психиатр вручил книжицу трехлетнему сыну, а уже через год получил от знакомого издателя предложение опубликовать книгу «Смешные истории и причудливые картинки для детей от трех до шести лет». Сборник стал едва ли не главной детской книгой эпохи. Громоздкое название первого издания не прижилось — дети звали книгу Неряха Петер (в русском переводе — Степка-Растрепка, в английском — Slovenly Peter) по имени героя первого по счету стихотворения, и в дальнейшем книга именовалась именно так.

Этот самый неряха, давший свое имя всей серии, отрастил себе ногти и волосы невероятной длины и грязноты — картинка, ставшая своего рода эмблемой сборника, подтверждает сказанное в стишке. Автору Петер отвратителен, он заслуживает самого сурового порицания, но на этом и заканчивается его наказание. С другими детьми дело обстоит иначе.

Мама и няня учили Паулинхен перед уходом из дома, что играть со спичками нехорошо, однако девочка ослушалась — уж больно любила смотреть, как загораются маленькие огоньки. Даже домашние кошки предостерегали девочку от неразумного поведения — их-то слезы и потушили устроенный проказницей пожар. Саму девочку, впрочем, спасти не удалось. К несчастному Конраду, пристрастившемуся грызть ногти, ночью приходит высокий портной и отрезает и ногти, и пальцы. Мама предупреждала проказника, и едва ли он заслуживает сожаления читателя.

Страшилки такого рода были вполне в русле педагогической науки того времени, недаром сочинил их один из пионеров детской психиатрии. Полагалось, что шоковый эффект и одновременно с ним смех способны побороть недуги детской души. Считается, что рассказы о злоключениях ослушников вполне соответствуют романтическому представлению о вочеловечении ребенка — те, кто отказывается вести себя как человек, не заслуживают называться людьми и того, чтобы с ними как с людьми обращались. Даже кошки из рассказа про Паулинхен и спички ведут себя куда более достойно: они-то домашние, а девочка дикая.

Книга действительно производила и производит на детей огромный эффект. Однако если прежде он считался однозначно позитивным, то теперь все не так просто: взрослые вспоминают, как плакали от страха над страницами «Неряхи Петера». Детские психологи выделили специальный синдром, возникающий по прочтении книги: дети становятся нервными и не в меру активными. У современной культуры детства изменились отношения со страхом, и Неряха Петер более или менее отошел в сферу культуры взрослой. Так, эксцентричная британская группа The Tiger Lillies поставила по стишкам оперу, ставшую одним из главных «взрослых» театральных событий 2002 года.

Комментарии
Комментарии