Кирилл Серебренников: «Шанс выжить есть»

Кирилл Серебренников — о балете, преследовании музыкантов и обновленной Москве
Кирилл Серебренников: «Шанс выжить есть»

22 июля в Большом театре состоится премьера балета «Герой нашего времени» в постановке режиссера Кирилла Серебренникова и хореографа Юрия Посохова. МОСЛЕНТА побеседовала с режиссером о предстоящей премьере, столичной публике и преобразованиях в Москве.

Уже известно, что в спектакле будет три Печорина. Почему?

Если внимательно вчитаться в роман Лермонтова, то все станет понятно. Первый раз мы видим Печорина в новелле «Максим Максимыч» — это некий офицер, путешественник рассказывает о встрече с Максимом Максимычем, после чего мельком видит самого Печорина. Дальше «Бэла» — и это уже рассказ Максим Максимыча. Это второй Печорин. А затем — дневник Печорина. И это третий человек.

Когда вы читаете чей-то дневник, то представляете одного человека. Когда другой человек вам рассказывает о ком-то, представляете его совершенно иным, верно ведь? Это как бы такой «Расемон», рассказ разных людей об одном и том же человеке. Тем более что по времени все перемешано.

Формальный радикализм Лермонтова состоит в том, что он, как Тарантино, смешал время. То есть сюжетно все начинается с «Тамани», потом идет «Княжна Мэри», а уж затем «Фаталист», «Бэла». За убийство Грушницкого Печорин сослан на Кавказ, и там происходят события остальных новелл. А роман, наоборот, начинается с «Максим Максимыча», привычная временная последовательность нарушена, и создается невероятный стереоскопический эффект.

Это не первая ваша постановка «Героя нашего времени», но первая в балете. Схожи ли данные спектакли, — тот, что вы делали с вашей «Седьмой студией» на Винзаводе, и тот, что вы делаете в Большом, — или отличаются?

Конечно, они различаются по языку. Балет в чем-то более традиционен. Он трехчастный, и в нем три Печорина, но все остальное — это язык классического балета, неоклассика. Хореограф Юрий Посохов интересен именно таким стилем. В «Бэле» мы пытаемся столкнуть этакого питерского Печорина, а он у нас человек, владеющий балетным языком, и дикую, «непричесанную» пластику Бэлы и горцев.

Комментарии
Комментарии