Деньги Ротшильдов

Историк Кирилл Кобрин о викторианской клаустрофобии в новой галерее Британского музея.
Деньги Ротшильдов

Через месяц или полтора тугой на уплату петербургский 1-й гильдии купец Николай Романов, устрашенный конкурсом и опубликованием в ведомостях, уплатил, по высочайшему повелению Ротшильда, незаконно задержанные деньги с процентами и процентами на проценты, оправдываясь неведением законов, которых он действительно не мог знать по своему общественному положению. Этот ядовитый пассаж можно прочесть в 39-й главе пятой части Былого и дум Герцена. Купец первой гильдии Николай Романов – российский император Николай I, высочайше повелевающий им Ротшильд – барон Джеймс Майер де Ротшильд (1792–1868), младший сын основателя финансовой династии Ротшильдов Майера Амшеля Ротшильда, Великий Барон, парижский финансист, филантроп, коллекционер искусства, чью жену Бетти рисовал Энгр. История с деньгами Герцена знаменитая, так что напомню ее лишь вкратце. После того как Александр Герцен отказался в конце 1840-х вернуться в Россию, на его имущество наложили арест, а самого беглеца лишили всех прав состояния. Первый русский социалист, который был миллионером, вывез за границу залоговые билеты на наследственное поместье. Их он и обналичил у Джеймса Ротшильда. Когда же оказалось, что сам Ротшильд из-за ареста имущества Герцена не может получить причитающееся ему в России, он потребовал от императора Николая вести себя прилично и не примешивать грязную политическую месть к чистым финансовым отношениям. Требование было передано через российского канцлера Нессельроде; более того, Ротшильд намекнул: если русский царь не расплатится, то дело будет предано огласке и вся Европа узнает о том, что, согласно чеканной формулировке Герцена, казацкий коммунизм опаснее луиблановского. Трюк сработал, Ротшильд получил герценовские деньги, Герцен – ротшильдовские, на которые, если цитировать Ленина, он развернул агитацию, то есть издавал Колокол, Полярную звезду, помогал революционерам-эмигрантам и проч. В этом сюжете любопытны две вещи. Первая – то, как великий финансист невольно способствовал революции. Второй сюжет гораздо интереснее, он о том, что уже в середине позапрошлого века деньги были сильнее деспотов, бабло побеждало зло, говоря языком путинской России. Тогда это были новые деньги – династия Ротшильдов существовала меньше ста лет; сам Джеймс Ротшильд делал гигантское состояние не только на биржевых спекуляциях и банковских сделках, он много инвестировал в бурно развивающуюся в середине позапрошлого века индустрию. То есть ротшильдовские деньги были новыми деньгами эпохи промышленной революции; герценовские старые крепостнические деньги стали новыми благодаря сделке между революционером и банкиром.

Барон Джеймс Майер де Ротшильд основал парижскую ветвь Ротшильдов, его жена Бетти Ротшильд была младшей дочерью Ансельма фон Ротшильда из Франкфурта-на-Майне, того самого, чей сын Фердинанд де Ротшильд (1839–1898) перебрался в Лондон. Получается, что Джеймс и Фердинанд могли при встрече называть друг друга шуринами – если они вообще когда-то встречались. Их семейные дела нас здесь не очень занимают, но отметим различия и сходства парижского и лондонского Ротшильдов. Оба были филантропами. Оба – хотя и по-разному – активно участвовали в политической жизни своих новых стран. Наконец, оба были энергичными коллекционерами искусства, хотя привлекали их весьма разные эпохи и стили. Что касается несходства, то перед нами два противоположных психологических типа: уверенный в себе, жизнелюбивый Джеймс (Герцен так описывает его: Царь иудейский сидел спокойно за своим столом, смотрел в бумаги, писал что-то на них, верно все миллионы или, по крайней мере, сотни тысяч) и несчастный, мрачноватый, меланхоличный Фердинанд. Происшествием, наложившим неисправимый отпечаток на характер лондонского Ротшильда, стала смерть его жены при родах в 1866 году. Потрясенный Фердинанд построил за свой счет детскую больницу на южном берегу Темзы; известен он и иной благотворительностью. Вдовец председательствовал в совете Центральной лондонской синагоги, избирался главным шерифом Бэкингемншира и даже депутатом Палаты общин от либералов. Новые деньги Ротшильдов нуждались в социальной, даже этической легитимации, им требовалась определенная респектабельность, оттого постепенно, шаг за шагом осторожный банкир превращал свои новые капиталы в старые новые.

Комментарии
Комментарии