От театров к заводам

Как парки, заводы и малый бизнес стали частью культуры Москвы и не грозит ли ей теперь контрреформация.
От театров к заводам

— В 2008 году вы создали агентство Creative Industries, которое подняло в Москве вопрос творческих индустрий и креативной экономики. Потом в 2012-м оказались в ЗИЛе, затем работали заместителем Сергея Капкова в Департаменте культуры. Есть ощущение, что за это время повестка креативных индустрий поменялась: это было актуально в конце 2000-х, когда появился «Винзавод», «Флакон», по городу шла джентрификация, о ней было модно говорить на конференциях в «Стрелке». Какие проблемы встали сейчас спустя почти десять лет?

— Я думаю, что проблема — в расширении этого рынка глобально. Наверное, у нас с вами есть иллюзия, что это пройденный этап. Но на самом деле он станет пройденным тогда, когда для горожан эти творческие площадки и бизнесы станут такой же внятной вещью, как парк Горького или крупные московские музеи. Мы, конечно, еще пока очень далеко от этого находимся. Причем не только на уровне города, но и на уровне понимания властью. Я еще в начале нулевых присутствовала на встречах, которые проходили с участием МИДа, потому что тогда существовало международное соглашение по развитию креативных индустрий. И было непонятно, какое российское ведомство является субъектом, развивающим здесь данный сегмент. Этот вопрос и на сегодняшний день не решен.

— Ну тогда давайте вернемся к тому, как принято расшифровывать понятие «творческие индустрии». В общественном сознании с ними ассоциируется, в первую очередь, бывшие заводы, переделанные под офисы различных агентств, мир медийных стартапов, люди, которые придумывают приложения на телефон. Если какая-то комплексная формулировка?

— Каноническая формулировка возникла в 1998 году, когда правительство Великобритании приняло на государственном уровне программу поддержки творческих индустрий. Тогда признали, что это отдельная отрасль экономики, что важно. То есть не джентрификация, не освоение пространства бывших заводов, а именно новый экономический сектор, который определяет конкурентоспособность и куда входят те виды деятельности, основой которых является творческая, культурная и интеллектуальная составляющая. Это самые разные занятия от кинематографа, который имеет большой потенциал для капитализации, и заканчивая исполнительскими искусствами и галерейным бизнесом.

— Наука?

— С наукой другая история: дело в том, что существует понятие креативной экономики, которая включает в себя все типы деятельности, эксплуатирующие интеллектуальные способности человека. В том числе и науку.

— То есть не нужно думать, что креативная экономика это обязательно креативный класс?

— Безусловно, двигателем прогресса является креативный класс. Тут вопрос в том, что дало возможность экономистам, социологам, культурологам говорить о том, что мы вступаем в новый этап развития общества, когда важна уже не экономика знаний, не экономика информации, но креативная экономика. Если средством производства в аграрную эпоху и основной ценностью была земля, в индустриальную эпоху — заводы и фабрики и конвейер как символ, то в наше время пространством деятельности становится человеческий интеллект, а основным средством производства являются творческие способности. Это серьезные изменения с точки зрения подхода. Если другие средства производства мы можем изъять и поступить с ними как с физическими объектами, то ваши собственные способности, ваши навыки и таланты — то, что навсегда останется с вами. Концепция креативной экономики глубоко антропоцентрична в отличие от предыдущих подходов. И ее идея гораздо шире, чем ревитализация отдельных районов городов, хотя, безусловно, такие примеры имеют значение, — они видны горожанам. Вы можете не быть частью креативного класса, можете не участвовать в творческом производстве, но можете прийти, например, на «Флакон» в выходные с детьми, посмотреть театральную постановку, что-то купить на маркете.

Комментарии
Комментарии