Вольные историки

О том, почему не должно быть единого учебника и зачем власть всегда борется с историей.
Вольные историки

Российские историки создали «Вольное историческое общество», цель которого — бороться с манипуляцией историей в политических целях. О том, почему не должно быть единого учебника и зачем авторитарная власть всегда борется с историей, «Афише» рассказал председатель совета «ВИО» Никита Соколов.

— Как вы собираетесь бороться с манипуляцией историей?

— Термин «история» означает несколько разных вещей. Историческая наука в России нормальная, такая же, как везде, она не занимается ценностями, а отвечает на вопрос, истинно или ложно предложенное утверждение. А школьная история… История как школьный предмет появилась на рубеже XVIII–XIX веков, когда рушилась легитимность монархов в глазах общества и становилось непонятно, почему общество существует именно в этих границах. На смену объяснениям вроде «Мы все подданные одного монарха» в эпоху Французской революции приходит идеологема нации — гражданского сообщества, скрепляемого языком, культурой и общей судьбой. И чтобы все знали эту общую историческую судьбу, историю начинают преподавать в школе. Причем в основу школьных курсов по всей Европе ложатся большие героические нарративы: наши предки совершали великие подвиги, но были окружены злодеями (у немцев — галлами, у французов — тевтонами). Русский вариант придумал великий человек — Николай Михайлович Карамзин. Он изложил его не в своей «Истории государства Российского», для этого он был слишком честен, а в знаменитой «Записке о древней и новой России». Этой конструкцией пользовались потом Устрялов и Иловайский, авторы учебников, по которым весь XIX век учились в Российской империи.

— Какова основная идея этого героического нарратива?

— Идея следующая: была единая Киевская держава, и все благоденствовали, печенегов покоряли, щит на ворота Царьграда прибивали. Потом князей стало много, они тянули одеяло на себя, разделили великую державу на удельные лоскутья, и такая приключилось народу от этого тяжесть, что пришли степняки и его завоевали. И двести лет степняки нами помыкали, пока московские князья снова земли русские не собрали и не началась снова эпоха всеобщего процветания. В логике этого нарратива у русского народа не может быть иной судьбы, кроме как в рамках жестко выстроенной государственной вертикали, без которой ему конечная погибель. Потому что русский народ вечно в осажденной крепости: то это печенеги, то половцы, потом крестоносцы, потом поляки, французы, затем англичанка начинает гадить. А раз мы в осажденной крепости, то все наши права человека и свободы второстепенны, все ресурсы надо вручить коменданту крепости, а демократические процессы только ослабляют нашу оборону. Очень удобная модель для авторитарной власти.

— А что можно сказать об этой теории с научной точки зрения?

— С точки зрения исторической науки она абсолютно несостоятельна. Древняя Русь не была единым государством, а скорее — конфедерацией земель. Технологии финансовые и административные той эпохи не позволяли создать единое государство на такой огромной территории. Затем, князь не был единственным политическим субъектом, в каждом княжестве было сложное разделение власти между выборным князем, народным вечем и местным боярством. И так далее.

— Но по этой карамзинской схеме преподавали историю прямо до 1917 года?

— С научной точки зрения эта схема стала несостоятельной еще в 1870-е годы. Сначала Василий Иванович Сергеевич и Василий Осипович Ключевский, а потом и Павел Николаевич Милюков показали, что ничем Древняя Русь не отличалась от других европейских государств — и домонгольские княжества во многом похожи на итальянские средневековые коммуны. В конце века появился гимназический курс истории Сергея Федоровича Платонова, который я немедленно, как только появилась возможность, переиздал в начале 1990-х. В нем все элементы карамзинской схемы подвергнуты ревизии. Например, Смута у нас до сих пор преподается в школе как какая-то странная заваруха: крестьянская война — и тут же иностранная интервенция. Платонов блестяще показал, что Смута была гражданской войной между сторонниками и противниками демократизации власти. Платоновский курс стал преподаваться в некоторых школах после 1905 года, но из-за Октябрьской революции не успел прижиться. Большевики историю вообще упразднили, ее преподавание вернули в школьную программу только в 1934-м; перед этим, в 1929-м, начались репрессии против историков и краеведов. Сам Платонов был обвинен в создании контрреволюционной организации в Академии наук, всего по его делу проходило 115 человек. История большевикам была не нужна, как и любой авторитарной власти.

Комментарии
Комментарии