Памяти Жильбера Дагрона

О том, что занимало величайшего византиниста мира — в статье.
Памяти Жильбера Дагрона

Президент Французской академии, директор Коллеж де Франс, президент Международной ассоциации византийских исследований и проч., и проч., и проч. Все регалии перечислять не буду — слишком длинно. Не в них суть. Чтобы такой Дагрон мог состояться, нужны были все четыре столетия непрерывного развития византинистики во Франции. Этот человек знал о Византии все, как на уровне XVI века все знал о ней Пьер де Жиль, оставивший нам первое научное описание Константинополя; как на уровне XVII века все знал о ней аббат Дюканж, составивший такой словарь византийского языка, которым пользуются до сих пор; в начале XX века таким человеком был Шарль Диль, а в середине — учитель и предшественник Дагрона на всех его постах Поль Лемерль. Преемственность — великая и невосполнимая вещь.

Дагрон был чемпионом Парижа по фехтованию и, служа в Москве в качестве культурного атташе Франции (1962—1964), добился права (ох, как это было нелегко, вспоминал он со смехом) ходить в местную спортивную секцию. Он вообще жил здесь активной жизнью, звал на приемы оттепельных поэтов, даже путешествовал по СССР, что в те времена для дипломата казалось некоторой экзотикой. В 1964 году с его автомобилем в Новгородской, если не ошибаюсь, области случилось ДТП, его всмятку переехал грузовик, но Дагрона в советской больнице собрали из кусков, только он на всю жизнь остался калекой. Изящества движений при этом не потерял — когда нужно было быстро перейти улицу, он не ковылял на своей негнущейся ноге, а быстро прыгал на здоровой. Со спасшим его тогда советским хирургом он сохранил дружбу на всю жизнь и, вопреки всем подозрениям, всегда твердо настаивал, что в его катастрофе не было никакого политического подтекста: Дагрон достаточно изучил местную жизнь, чтобы понимать, что аварии здесь случаются и сами по себе.

Комментарии
Комментарии