Антисоветчик №1

Так историка Роберта Конквеста, автора книг «Большой террор» и «Жатва скорби», назвал на последнем пленуме ЦК КПСС Александр Чаковский.
Антисоветчик №1

98-летний историк Роберт Конквест, родившийся за несколько месяцев до революции 1917 года, умер 3 августа 2015 года, чуть ли не в тот же день, когда в России начали изымать из библиотек книги иностранных историков («Падение Берлина. 1945», «Сталинград», «Вторую мировую войну» Энтони Бивора и «Первую мировую войну» Джона Кигана). Наверное, достанется и выходившим под редакцией Кигана словарям «Кто есть кто в военной истории» и «Кто есть кто во Второй мировой войне». Некоторые из этих книг издавались Фондом Сороса, чего по нынешним временам вполне достаточно для доказательства антироссийской направленности этой литературы и стремления авторов фальсифицировать историю. По словам Бивора, он удивляется, что на это потребовалось так много времени: еще в 2002-м тогдашний посол России в Великобритании, а сейчас замглавы МИДа Григорий Карасин обвинял Бивора в очернении Красной армии.

Странно, что эта история началась не с Конквеста: скоро 50 лет, как он занимает первое место по раздражению, вызываемому у общественности, озабоченной фальсификаторами истории. «Антисоветчиком №1» Конквеста назвал на последнем пленуме ЦК КПСС сталинист и экс-редактор «Литературной газеты» Александр Чаковский. Конквест это прозвище носил с гордостью. Прошедший в студенчестве через короткий период очарования коммунизмом, Конквест действительно был страстным антисоветчиком, в разгар «холодной войны» сумевшим объяснить Маргарет Тэтчер, а затем Рональду Рейгану, чего можно ждать от СССР, как следует себя с ним вести и, главное, почему СССР обречен. Для Рейгана Конквест даже написал пропагандистскую брошюру, живописующую ужасы коммунистического правления, если вдруг оно установится в США.

А до этого Конквест объяснил всему миру, что Сталин — продолжатель дела Ленина, а не случайное отклонение от генеральной линии, рассказал, почему советский режим преступен и что он сделал со своим народом. И все это не теоретически или литературно — как Ханна Арендт и Карл Поппер, Джордж Оруэлл и Артур Кестлер, — а в историческом триллере, почти блокбастере, который стал классикой и дал имя целой эпохе: в книге «Большой террор». Три ее варианта (первый вышел в 1968-м; второй, переписанный с учетом открытых в перестройку архивных документов, — в 1990-м, и третий, с еще более обширными поправками, — в 2007-м) пока не запрещены к распространению в России.

Комментарии
Комментарии