Краледворская рукопись

История подделки, которая помогла сформировать чешскую национальную идентичность.
Краледворская рукопись

Иногда бывает, что для создания чего-то очень хорошего и правильного не хватает маленькой, но существенной детали. Она должна быть, но ее нет. В таком случае можно ее придумать и, например, вдохновить целый народ на возрождение национального самосознания. Именно так и произошло в Чехии на рубеже XVIII—XIX веков.Общеевропейский процесс образования национальных идентичностей в конце XVIII века застал все славянские народы, за исключением русских, под иноземным владычеством — турецким, австрийским и прусским. Пожалуй, самым плачевным было положение Чехии: она находилась под властью австрийских Габсбургов уже почти два столетия, и все это время в стране продолжалось насильственное онемечивание.

Пражский университет был одним из лучших в Европе, но преподавали там по-немецки, и не существовало собственно чешской науки и собственно чешского образования. Чехию называли «консерваторией Европы» за первоклассную исполнительскую школу, но не существовало собственно чешской музыки. Практически не существовало самобытной чешской литературы, искусства — вообще чешской культуры. Чешский язык не преподавали в школе, книг на нем не издавали, он сохранился лишь в деревне — горожане даже в домашнем обиходе перешли на немецкий.

Филолог Йозеф Добровский (1753—1829), которому предстояло основать научную славистику, с детства говорил по-немецки, а чешский освоил лишь подростком. Родным языком он поначалу занимался как «уходящей натурой». Добровский исследовал древние рукописи, реконструировал старославянский язык, искал прародину славян и учил юных энтузиастов чешскому, но не ожидал, что на нем появится современная литература, преподавание, наука.

Просветители, подобные Добровскому, появились на рубеже XVIII—XIX веков и у других славянских народов. Например, в Вене работали словенец Ерней Копитар и серб Вук Караджич — они издавали грамматики своих языков, древнейшие рукописи и собрания фольклора. Это общеславянское движение получило говорящее название «будители».

Славяне на протяжении всей своей истории помнили о своем родстве. «Будители» возлагали большие надежды на Россию — единственную славянскую империю. Издание в 1800 году графом Алексеем Мусиным-Пушкиным «Слова о полку Игореве» было для них событием исключительной важности — доказательством древности и величия славянской культуры. Тот же Добровский был одним из первых исследователей «Слова». Подозрения, что этот памятник — подделка в оссиановском духе, «будители» отвергали едва ли не с большим негодованием, чем даже русские.

Издания Мусина-Пушкина, Караджича и т.п., кроме восторга, вызывали у чешских «будителей» и некоторую зависть: они не могли предъявить ни собственных древних письменных памятников, ни богатой фольклорной традиции.

Все изменилось в 1817 году…

Открытие

Среди учеников Йозефа Добровского, «будителей» второго поколения — уже не рассудочных просветителей, а страстных романтиков — выделялся молодой человек по имени Вацлав Ганка. В сентябре 1817 года он объявил, что нашел в церкви городка Двур-Кралове-над-Лабем (Королевин двор на Эльбе) на севере Чехии пергаментную рукопись XIII века, содержащую четырнадцать эпических и лирических песен. В них рассказывалось о битвах древних чехов с «полянами свирепыми» (поляками), со «злой ратью» немцев, с «дикими татарами». В частности, песня «Ярослав» описывала победу чехов над татарами при Оломоуце в 1241 году — прежде неизвестный ключевой эпизод, остановивший татарское нашествие на Европу.

Комментарии
Комментарии