Царский жест

Что делали самодержцы, попавшие в неловкую ситуацию? Как правило, пытались выйти из нее, не роняя достоинства.
Царский жест

В 1709 году, после Полтавской баталии, государю Петру Алексеевичу адмиралтейской коллегией было пожаловано звание контр-адмирала. Раз очистилось при флоте вице-адмиральское место, на которое надлежало кого-нибудь произвести. Контр-адмирал Петр Алексеевич подал в адмиралтейскую коллегию просьбу, в которой описал свою прежнюю службу и просил назначения на освободившееся место. Коллегия по внимательном рассмотрении дела отдала свободную вакансию другому контр-адмиралу, который более Петра Алексеевича служил и более отличился. Петра Великого вопреки ожиданиям ближних такой дерзкий поступок не разгневал: Члены коллегии судили справедливо и поступили как должно. Если бы они были так подлы, что из искательства предпочли бы меня моему товарищу, то не остались бы без наказания.


У императрицы Елизаветы Петровны был любимый стремянной, Гаврила Матвеевич Извольский, человек простой и прямодушный, которому она снисходительно позволяла говорить ей правду в глаза, без обиняков. В одну из поездок императрицы на охоту Извольский, ехавший около нее верхом, вынул из кармана березовую тавлинку, чтобы понюхать табаку. Увидев это, государыня сказала ему: Не стыдно ли тебе, Гаврила, нюхать из такой гадкой табакерки? Ты ведь царский стремянной. Я тебе подарю золотую табакерку. После этого прошло несколько месяцев, а Извольский так и не получил обещанного подарка.

Раз ему случилось быть во дворце и проходить мимо кучки придворных, которые в эту минуту говорили о справедливости. Он остановился, прислушался к спору и, не утерпев, сказал: Уж куда вам толковать о правде, когда и сама-то царица не всегда говорит правду.

Эти слова, разумеется, были тотчас же переданы императрице, которая потребовала Извольского к себе. И на ее вопрос, зачем говорил он те дерзкие слова, стремянной ответил: Обещала матушка золотую табакерку — да и до сих пор не сдержала слова. Ах! Виновата, забыла,— сказала императрица и, выйдя в спальню, вынесла оттуда серебряную вызолоченную табакерку. Извольский взял табакерку, посмотрел и промолвил: Все-таки несправедлива. Обещала золотую, а дала серебряную. Ну подай же мне ее, я принесу тебе настоящую золотую,— сказала императрица. Нет, матушка, пусть же эта останется у меня будничной, а пожалуй-ка мне за вину свою праздничную,— отвечал Извольский. Императрица рассмеялась и исполнила его желание.

Комментарии
Комментарии