И снова здравствуйте: какое будущее ждет Balenciaga?

Пока поиски нового креативного директора Balenciaga все еще продолжаются, рассказываем, с чем придется работать будущему последователю дела Николя Жескьера и Александра Вэнга.

Для фэшн-мира ХХ века выходец из Страны Басков Кристобаль Баленсиага примерно то же самое, что Лев Толстой для мировой литературы. То есть всё. Так что даже просто постоять в тени этой грандиозной фигуры — дело почетное и непростое. Не говоря уже о том, чтобы оказаться его последователем. И вот почему.

Книга отзывов

Превосходство Баленсиаги признавало большинство успешных кутюрье 1950-х. «Мастер нас всех» называл его Кристиан Диор. А скупая на комплименты коллегам Коко Шанель говорила: «Он единственный, кого можно считать кутюрье». Гранд-дама французской моды имела в виду, что Баленсиага мог лично, без всяких помощников раскроить, сметать и сшить одежду, а не просто придумать эскиз. Сам же Кристобаль как-то сказал своему другу и поставщику, швейцарскому текстильному магнату Густаву Цумштегу: «Хороший модельер должен быть архитектором, скульптором, художником, музыкантом, философом — чтобы чувствовать конструкцию, форму, цвет, гармонию и пропорции».

Простота и свобода

«Женщина не манекен для наряда, в котором невозможно нормально двигаться», — справедливо считал Баленсиага. Одежда должна жить и двигаться вместе с человеком, оставляя пространство между телом и тканью. Пространство для диалога.

Кристобаль часто попрекал Диора слишком сложными конструкциями и бессчетными неудобными застежками. Поэтому сам предложил такие фасоны, чтобы не сковывали движения и одежду было легко надеть и снять через голову — именно это было нужно дамам, ведущим активную жизнь в послевоенные годы. Например, знаменитое Sack dress 1957 года, выпущенное в пику диоровскому силуэту new look, было свободным и хорошо смотрелось на любой фигуре. А фасоны Tunic (1955) и Empire (1958) наконец-то убрали акцент с талии.

Комментарии