Недосмотренный сон

Исполняется 70 лет со дня подписания японской капитуляции на борту американского линкора «Миссури», но в оценках событий на азиатском фронте Второй мировой единства нет.
Недосмотренный сон

Есть японская поговорка — дайто мото кураси (у подножия маяка темно). То есть смысл событий виден лишь издалека, а поспешная оценка может обернуться самообманом. Семь десятилетий, минувших со дня подписания на Миссури капитуляции,— срок, кажется, большой, чтобы соскрести наслоения эмоциональных суждений и дать взвешенную оценку событиям, увенчавшим Вторую мировую. С этой целью политологи и историки собрались в конце августа в символическом месте, Владивостоке, на четвертые Бердяевские чтения, проводимые Институтом социально-экономических и политических проблем (ИСЭПИ). Обсуждали, как итоги войны выглядят с дистанции в 70 лет, почему мы и японцы по-разному оцениваем итоги войны, как японцы относятся к победителям.

Трудности коммуникации

История войны на Тихом океане дала нам версию капитуляции, когда японцы использовали тактику мокусацу (букв. убить молчанием). При обсуждении Потсдамской декларации японскими высшими госсоветниками в августе 1945 года министр иностранных дел Сигэнори Того убедил их не отклонять декларацию, а сделать вид, будто ее как бы не было. Результат был трагичен для Токио: раздраженные американцы поспешили действовать по разработанному плану и сбросили 6 августа бомбу на Хиросиму, а 8 августа СССР, выполняя союзнический долг, объявил войну Японии. 15 августа Япония капитулировала, Того был осужден Токийским трибуналом на 20 лет тюрьмы и умер в заключении. Но японцы не отказались от тактики умолчания, от упора на несказанное и квазисказанное. Иностранцам трудно понять такой способ коммуникации. Чтобы овладеть нюансами этого метаязыка, надо, очевидно, вникнуть в скрытые механизмы восприятия японцами других.

Поражение Германии и Японии по-разному интерпретировалось их народами. Американская исследовательница-психолог Рут Бенедикт, автор концепции культуры вины и культуры стыда, доказала, что для японской цивилизации ближе понятие стыда, а западной — вины. В христианской культуре вина — это искреннее признание греха и желание искупить его. Стыд же связан с потерей лица, с переживанием своей неспособности отвечать неким нормам и правилам поведения. Стыд оглядывается на реакцию окружающих и пытается скрыть оплошность. Поэтому идеи греха, исповеди и искупления в основном чужды японцам. (Замечу, что покойный митрополит Токийский и всея Японии Феодосий в 1990-х годах сетовал в нашем разговоре, что православные японцы исповедуются подчас очень формально.)

Комментарии
Комментарии