Глубокий внутренний миф

Вышла первая часть нового романа Пелевина «Смотритель», неожиданно злободневного, хоть и замаскированного под историческую невинность.
Глубокий внутренний миф

По Сети гуляет анекдот: Утром Пелевин включает компьютер, читает утренние новости и резко стирает все написанное накануне. Вместо слова резко там, конечно, непечатное слово — означающее одновременно и досаду, и неотвратимость. Новый роман Смотритель (точнее, его первая часть, Орден желтого флага: вторая выйдет 17 сентября) не производит впечатления написанного вчера — прием, за который в том числе Пелевина любят читатели. Но эта проблема — необычайно быстрое изменение нынешней общественно-политической действительности — явно учитывалась автором при выборе темы романа. Понимая, что за скоростью изменений в этот раз ему не угнаться, автор вынужден мастерить более прочный, герметичный мир, чтобы он не устарел сразу после выхода книги. Сама современность теперь напоминает попеременно то Сорокина, то Пелевина, то есть она поменялась местами с литераторами и сама диктует Сюжет; но и авторы тоже не сдаются. Вполне вероятно, что именно эта проблема — желание отыскать что-то более прочное, чем новостная лента,— подсказала Пелевину и тему нынешнего романа, а именно: способность человека жить иллюзией, или даже целой Иллюзией; в совсем замкнутом иллюзорном Мире.

В герои Пелевин взял историческую личность, казалось бы, максимально далекую от актуальности,— императора Павла I. Его сознание оказалось способно организовать разветвленную, подробную, устойчивую иллюзию, населить ее персонажами, событиями и бытом, историей — получился Иллюзиум. То есть почти все действие романа происходит буквально в голове у императора. И мы, читатели, поскольку мы принимаем происходящее за чистую монету, также в этот момент являемся соавторами, а также участниками Иллюзии. Послушно поддерживаем ее своими читательскими энергиями. Метафора тут прозрачная, на мой взгляд. Мы можем догадываться, на чей именно, скажем так, внутренний мир намекает Пелевин: император Павел, Михайловский замок, Петербург... Слишком много совпадений, чтобы считать это портретом любого государственного деятеля. Скажем так — это внутренний мир обобщенного российского государственного деятеля, который, в общем, мало изменился за 200 лет.

Комментарии
Комментарии