Веселое имя Сева

Легендарный ведущий Русской службы ВВС Сева Новгородцев провел последний эфир в своей 38-летней карьере.
Веселое имя Сева

«Кто же он, в конце концов, на самом деле?! Еврей? Русский? Или англичанин? Судить вам. Нам кажется, что он — так, никто. Без роду, без племени. Мусор».

Цитата из статьи в советском молодежном журнале «Ровесник» (№ 9, 1982) относится к человеку, имя которого знают практически все. Это Всеволод Левенштейн, но больше он известен как Сева Новгородцев. В пятницу в прямом эфире из лондонского Пушкин-хауса он попрощался со своими верными слушателями и поклонниками.

Наверное, текст о Севе стоило бы писать кому-то из тех, кто каждую пятницу приникал к динамикам ВЭФов и «Спидол», сдвигая верньер настройки по миллиметру, чтобы выискать то единственное положение, в котором не было воя глушилок и слышны были легендарные позывные «Сева, Сева Новгородцев, город Лондон, Би-би-си». Я не из них, так вышло. Но мне, безусловно, ясно, что вклад его в ментальность российского радиослушателя совершенно неоценим — и до конца, к сожалению, не оценен по сей день.

В 1983-м у меня был приятель, который каждый понедельник, когда на работе мы встречались в курилке, доставал из кармана пухлый блокнот и, листая конспект, пересказывал мне пятничный выпуск новгородцевских «Рок-посевов». Чуть позже, уже на излете перестройки, судьба свела меня с обладателем коллекции из нескольких сотен кассет с Севиным голосом — ее владелец не доверял памяти или бумаге. Насколько я понимаю, коллекция эта до сих пор цела.

Дело тут, конечно, прежде всего в голосе и интонациях. Главная прелесть радио в том, что нет ничего, только голос. Кто за ним стоит, как выглядит — каждый додумывает самостоятельно. Голос и язык Севы Новгородцева в ту пору были уникальны: сравнить их ни на советских радиоволнах, ни на «вражьих голосах» было не с кем (из современников вспомнить можно разве что Виктора Татарского, но это — отдельный и долгий разговор). В голосе были мягкость и глубина, а манере говорить были свойственны ироничность и доверительность, правильность оборотов и ощущение «свойскости», напрочь лишенной амикошонства. Сева был не просто одним из голосов «из-за бугра»: он был другом, а не обличителем пороков, ментором или трендсеттером — другом, много знающим и любящим делиться знанием, да таким знанием, за которое в 1980-е любой юноша, мало-мальски зависавший на рок-н-ролле, готов был душу продать.

Комментарии
Комментарии