Булгаков: запреты и разрешения

22 сентября 1926 г. писателя привезли на допрос в ОГПУ, а на следующий день прошла генеральная репетиция спектакля «Дни Турбиных» во МХАТе.
Булгаков: запреты и разрешения

Допрос, несмотря на исключительно смелые показания писателя, не закончился арестом. Репетиция, несмотря на усилия ГПУ, не привела к немедленному запрету. «Дни Турбиных» разрешили к постановке только на один год и только во МХАТе. В дальнейшей судьбе самой знаменитой пьесы Булгакова так или иначе принимало участие множество инстанций советской власти: Главрепертком, ОГПУ, Наркомпрос, политбюро и лично Иосиф Сталин. Позиция последнего состояла в том, что пьеса «дает больше пользы, чем вреда», этим и объясняется тот факт, что «Турбиных» хотя и сняли с репертуара в апреле 1929 года, в 1932-м снова вернули на сцену.

Из агентурно-осведомительной сводки по 5-му отделению Секретного отдела ОГПУ
18 октября 1926 года

Вся интеллигенция Москвы говорит о «Днях Турбиных» и о Булгакове. От интеллигенции злоба дня перекинулась к обывателям и даже рабочим. <…> Лицам, бывшим на генеральной репетиции «Дней Турбиных», а потом вместе ужинавшим, автор Булгаков в интимной беседе жаловался на «объективные условия», выявившие контрреволюционность пьесы, в таких приблизительно выражениях: «Реперткому не нравится такая-то фраза, слишком обидная по содержанию. Она, конечно, немедленно выбрасывается. <…> В конце концов целое место становится «примитивом», обнаженным до лозунга,— и пьеса получает характер однобокий, контрреволюционный». <…>

В нескольких местах пришлось слышать, будто Булгаков несколько раз вызывался (и даже привозился) в ГПУ, где по 4 и 6 часов допрашивался. Многие гадают, что с ним теперь сделают: посадят ли в Бутырки, вышлют ли в Нарым или за границу. Во всяком случае «Дни Турбиных» — единственная злоба дня за эти лето и осень в Москве среди обывателей и интеллигенции. Какого-нибудь эффектного конца ждут все с большим возбуждением.

Комментарии
Комментарии