Как все начиналось

Филолог Роман Лейбов — про русский литературный интернет 90-х.
Как все начиналось

Эту заметку следовало бы писать не мне, а какому-нибудь молчаливому свидетелю, все девяностые годы тайно следившему за восходом и падением так называемой сетевой словесности. Тихому соглядатаю роста и увядания ее, наблюдавшему из Фрязина или из Фриско скептически и доброжелательно за кипением пены. Или просто историку, не имевшему отношения к событиям. Но не мне, работавшему в этом зоопарке крокодилом. Ничего нет глупее, чем внезапно заговоривший музейный экспонат. Остается полагаться на слабость памяти, что, как известно, очень способствует объективности описания.

Попробуем для начала выключить и снова включить сглаживание. Девяностые годы вообще — довольно расплывчатая в своих границах и неровная внутри область. По-хорошему, описывать их надо поштучно, особенно в такой сфере, как интернет. Будем исходить из тривиального представления о том, что начинаются девяностые в 1991-м, когда перестает быть СССР, а заканчиваются в 2000-м, когда начинает быть Путин. Подробное и последовательное описание — дело будущих историков, меня же сейчас интересует общий абрис рассказа о том, как девяностые превратились в двухтысячные в одной отдельно взятой культурной области.

На старте, в 1990—1992-м, у нас вот что: никакого интернета внутри, слабые признаки русской жизни снаружи. На этом первом этапе, когда рухнул СССР и полетели первые сигналы из Москвы в Барнаул, из Таллина в Хельсинки, происходит лишь становление русского хора. Звучат баритоны и сопрано из условных Хайфы и Хьюстона с постепенным подключением альтов и теноров из приблизительных Обнинска и Академгородка. Черные экраны, зеленые буквы, текстовые интерфейсы.

Современному человеку легко можно объяснить, что такое русский интернет образца 1993—1994 гг.

Представьте себе большую городскую библиотеку в областном центре, в которую пришли десятки специалистов устанавливать компьютеры. И тут вдруг — ну не знаю что… например, чума, холера, Эбола и тиф. Карантин, в общем. Библиотеку закрыли, айтишники и библиотекари внутри начинают жить своей жизнью. Потихоньку тянут провода, инсталлируют программы. Читают книги, обмениваются впечатлениями. Отдельные любимые книги из библиотечного фонда сканируют — просто чтобы поглядеть, как это все работает. Так образуются первые электронные библиотеки.

Комментарии
Комментарии