История России в Дон Кихотах

К 400-летию романа Мигеля Сервантеса.
История России в Дон Кихотах

На русский язык роман о хитроумном идальго Дон Кихоте Ламанчском был переведен сравнительно поздно — только в 60-х годах XVIII века, но едва ли какой-то другой европейский роман оказал такое влияние на национальное самосознание. Начиная с Державина, похвалившего в оде «Фелица» императрицу Екатерину II за то, что та «не донкишотствует собой», упоминание Дон Кихота, когда речь заходит о российской политике, стало практически обязательным. Weekend проследил, как на протяжении последних 200 лет рыцарь печального образа сопутствовал размышлениям о России и помогал сформулировать, что происходит.

1820-е: оппозиция
Оппозиция — у нас бесплодное и пустое ремесло во всех отношениях: она может быть домашним рукоделием про себя и в честь своих пенатов, если набожная душа отречься от нее не может, но промыслом ей быть нельзя. Она не в цене у народа. <...> Мне все кажется, que vous comptez sans votre hote, и что ты служишь чему-то, чего у нас нет. Дон-Кишот нового рода, ты снимаешь шляпу, кладешь земные поклоны и набожничаешь перед ветреною мельницею, в которой не только бога или святого, но и мельника не бывало.
Петр Вяземский — Александру Пушкину, 1825

1830-е: славянофилы
Славянофильство — не поветрие, идущее неизвестно откуда, это — психологическое явление, возникающее вследствие неудовлетворенных потребностей. <...> Славянофильство есть русское донкихотство; где стоят мельницы, там славянофилы видят вооруженных богатырей, отсюда происходят их вечно-фразистые, вечно-неясные бредни о народности, о русской цивилизации, о будущем влиянии России на умственную жизнь Европы.
Дмитрий Писарев. Русский Дон-Кихот, 1861

1840-е: самодержавие
В течение всего этого времени не прислушивались ни к жалобам, ни к ропоту, подвергаясь действию этой системы удушения, которую называли Николаевским режимом: люди страдали и умирали, не смея вымолвить слово. Император Николай был Дон-Кихотом системы, созданной Петром I и Екатериной II; он был наиболее трагическим ее выразителем. <...> Никто никогда не забудет трепета, пробежавшего по всей империи при смерти императора Николая.
Михаил Бакунин. Из дневников, 1863

Комментарии
Комментарии